Вход · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS Наша группа в ВК!
Модератор форума: dinalt, Gita_Ogg  
Форум » Школа писателей » Уголок Мастеров » Клуб любителей исторической прозы (история моих предков)
Клуб любителей исторической прозы
sadco004Дата: Пятница, 05.02.2021, 08:04 | Сообщение # 181

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Лукьянов торопливо сунул руку в карман ибултыхнул золотую статуэтку в черпак с гудроном. Помедлив, вылил содержимое на
доску. Потом курил, не торопясь, поглядывая на свой почерневший трофей.
Раз-другой  рабочие выглядывали из-заугла, но подойти не решались. Когда Лука двинулся дальше, божок в прямом смысле
жёг ему бедро, но терпеть было можно.В одном из дворов Лукьянов увидел десятка двамолодых парней, по виду – студентов, игравших в волейбол. Эту игру Лука любил,
и сам играл неплохо. Влекомый азартом, подошёл и стал наблюдать. Соревновались несколько команд по одной партии –на вылет: проигравшие уступали место болельщикам. Лука стоял у кромки с надеждой – пригласят, нона него никто не обращал внимания. Он пальцы начал разминать, всем видом
показывая, что тоже не прочь сыграть. Результат – тот же. Лукьянов начал
злиться. Дешёвый народец! Только б за лоточком сидеть день-деньской с щепоткой
кукурузы. Чего от них милости ждать? При очередной смене команд Лука шагнул наплощадку и занял место под сеткой.- Играем, играем, - сказал он и помахал рукой,требуя подачи.После минутного замешательства, его приняли вкоманду, и игра началась. Преступный путь всегда ведёт вниз. Катишься подгору с тяжёлым грузом, увеличивая скорость и цепляя по дороге всё новые грехи.
Если бы утром младший лейтенант с тогда ещё целомудренной совестью набрёл бы на
этих студентов, нашлись бы у него и улыбка, и приветливые жесты для них, и,
возможно, эти молодые люди, его сверстники, заинтересовались бы им. Возможно,
они бы подружились. А теперь Лука спиной, затылком чувствовал их недобрые
взгляды, их отношение к нему, как распоясавшемуся победителю. Его терпели и
только.Игра не заладилась. Не только кобура спистолетом и тяжёлый болван в кармане сковывали его движения. Хмель, бродивший
в крови, расстроил координацию движений. И потому мяч чаще попадал в лицо, а не
в руки, зажигая насмешливые искры в узких и раскосых глазах. Лука проиграл три партии, менялись игроки, ноон  упорно не уходил с площадки, надеясь- вот-вот появится кураж. Наконец, отчаявшись, после редкого удачного удара,
принёсшего очко, махнул рукой и пошёл прочь. «Гнусьпресмыкающаяся, - свербело в голове. – Только и веселья, когда кто-нибудь
оступится».До сумерек оставалось совсем немного времени.Надо было спешить. Лука шёл, а город менялся. Дома пошли пониже, улицы - поуже.
Всё реже попадались прохожие. Один проулок оказался совершенно пустым. Лука дошёл уже до его середины, когда вдруг подногами увидел свою тень и инстинктивно вскинул голову. Слуховое окно на крыше
ближайшего дома часто-часто мигало белым огнём. У Лукьянова даже в глазах
замельтешило. И только потом, многократно отражаясь от стен домов и булыжной
мостовой, на Луку, на улицу, на весь мир обрушилась пулемётная очередь. Он замер в почти мистическом испуге. Волнамерзкого животного страха рванулась криком из глотки, но тут же оборвалась.
Что-то стегануло Луку в бок, опрокинуло на землю. Он, даже не пытаясь встать,
откатился к стене подольше от искривших и пыливших фонтанчиков. Стрельба прекратилась. На улице по-прежнему нидуши. Лукьянов пошевелился, пытаясь определить, куда ему угодило. Болью отозвалосьв голове. Пощупал правой рукой – волосы липкие, от крови, должно быть. Ага,
левой руке тоже досталось - обшлаг гимнастёрки порван, и рукав бухнет кровью. В
кисть попала пуля, но пальцы, кажется, шевелятся. С ногой что-то неладное. Лука
пощупал – чуть выше сапога дырочка в галифе, и боль тут как тут, отозвалась на
прикосновение. Всё, подумал Лука, не убежишь, сейчас спустятсяс чердака и добьют. Твари узкоглазые!
 
sadco004Дата: Понедельник, день тяжелый(((, 08.02.2021, 08:14 | Сообщение # 182

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Правой, неповреждённой рукой он расстегнулкобуру, достал пистолет и, прицелившись, выстрелил в край крыши. Сбитая пулей
черепица раскололась, упала на булыжник, засыпала Луке глаза пылью. Чёрт! Не туда надо стрелять, а в дом напротив, задорогой. А стрелять надо. Эти жёлторожие крысы трусливы до неприличия: услышат
– жив, и побоятся подойти. А то, глядишь, случится наш патруль поблизости –
спасут, не бросят своего. Нет, врёшь, безносая, рано ты Луке Лукьянову влицо заглядываешь – мы ещё повоюем! Он прицелился и выстрелил в окно второго
этажа дома напротив. Зазвенело разбитое стекло. Ха! Не спите жмурики? А это я
тут балуюсь, и помирать не собираюсь. Эх, вот только кровь бежит – не
остановишь. Так и жизнь вся выбежит на китайский булыжник. Прощай, брат
Лукьянов. Лука прицелился и выстрелил в другое окно, иснова звон разбитого стекла.На середине улицы было как будто теплее, чем уотсыревшей стены. Луку начало знобить. А может это от недостатка крови? Чёрт,
где же наши? Лукьянов выстрелил в окно, но звона непоследовало. Промахнулся или пуля пробила маленькое отверстие? Выстрелил туда ещё
раз, зазвенев, посыпалось стекло. Поживём ещё немного, успокоился Лука, взглянулна небо. Был тот особый час, когда лёгкие, ещё почти неощутимые сумерки,
подобно волшебной паутине, скрадывают каменные морщины зданий. Лука оглядел
улицу из конца в конец, заметил то, на что раньше не обратил внимания. Булыжник
в некоторых местах был покрыт пёстрым узором листьев, живописным следом летней
жары и первых осенних ветров. Наверное, стоит поберечь патроны, подумал Лука,а последний – для себя. Он попытался сосчитать сколько их осталось в обойме, но
не смог сосредоточиться. Несмотря на боль в ранах, сильно клонило ко сну. Всё,
слабею, подумал Лука, отсчёт пошёл на минуты. Стемнело.Показалось или нет? Лука приложил ухо кмостовой. Казалось, двигатель где-то урчал, а сейчас ничего не слышно. Ага, вот
ясно зазвенели подковы сапог по булыжнику. Чиркнул, отражаясь от стёкол, свет
фонаря по окнам. Луч запрыгал по мостовой, упёрся в Лукьянова. Наши!- Что здесь происходит? Ты стрелял? – всё тот жекапитан-пехотинец. – А-а, танкист. Ты так и не дошёл до своих? Куда тебя?
Откуда стреляли? Взяли, бойцы.Красноармейцы подхватили Луку на руки. Болитакой раньше не было, а тут как схватило. Лукьянов застонал, скрипнул зубами и
прохрипел сквозь них:- С чердака…- Проверим, - сказал капитан. – Несите в машину.Двое за мной.Уже в патрульной машине один из бойцов, с трудомразжав Лукьянову пальцы, забрал пистолет и сунул его в кобуру:- Ещё пальнёшь ненароком…Как долго тянется день! Лука Фатеич слонялся посаду, не находя себе места. Дома тоже не мог успокоиться. С кувшином кваса
прилёг в беседке - может, уснуть удастся. Память вновь вернула пережитое… 6 Санитарный эшелон формировали в Хабаровске. Вкупе на двоих Луку приветливо встретил лейтенант-артиллерист, молодой человек
лет двадцати с обгоревшими по локти руками.- Добро пожаловать! Чем могу быть полезен? –улыбнулся он, выставляя свои забинтованные культяпки. - Я бы номер у вас снял, - в тон ему ответилЛукьянов. – Нет ли свободных мест?У него одной пулемётной очередью были перебитырука, нога и голова – всё с левой стороны, а в вагон его внесли бойцы
комендантской роты, помогавшие санитарам. Юмор Луки был понят и оценен артиллеристом:
 
sadco004Дата: Четверг, 11.02.2021, 08:00 | Сообщение # 183

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
- Устраивайся – расчёт по приезду.Звали его Петя Романчук. У него был особый дар завязыватьзнакомства, располагать к себе с первого взгляда. Через день-другой они
подружились и время проводили в бесконечных разговорах. Лука поведал о своих
злоключениях в Мудадзяне, кое-что, правда, утаив.  Романчук слушал его внимательно, с горестнойминой. Его округлое лицо делалось всё задумчивее, а глаза всё нежнее и
ласковее.- От судьбы не уйдёшь. И пытаться не стоит, -подытожил он рассказ Лукьянова. Лейтенант был высоким, хотя про лежачегоправильнее сказать – длинным или долговязым. На его голове в мелких курчавых
волосах отчётливо обозначились залысины, отчего лоб казался высоким. «Философ»,
- с уважением думал Лука. И будто в подтверждение этой мысли Петя Романчук,
взглянув в окно на убегающие назад сопки, сказал проникновенно:- Люди в течение необозримого времени жили средимогучих гор и непроходимых лесов прежде, чем обнаружили, что это может
восприниматься поэтически.Лука подозревал, что Петя тайком пишет стихи,только не признаётся, стесняется. Впрочем, писал, наверное, так как своими культяпками
даже есть сам не мог. Кормил его санитар, постоянно дежуривший в вагоне.
Коротконогий, кряжистый, с изрытым оспой лицом и приплюснутым носом, он сразу
не понравился Луке. В его голосе звучало такое презрение к раненым, что у
младшего лейтенанта чесались руки влепить ему увесистую затрещину. Тяготясь его
присутствием, Лукьянов сам вызвался ухаживать за Петей. На что артиллерист заметил:- Должен предупредить, однако, будь с нимначеку. Он, как бы это сказать, не слишком жалует офицерскую братию.- Что же это, мне санитара бояться? – возмутилсяЛука. – Нельзя сказать, что общение с ним доставляет мне удовольствие, но я с
ним всё-таки поговорю – собью с него спесь-то.- Зря ты, - не одобрил его горячность Романчук.– Не связывайся. Это ещё тот тип. У него по морде видно, что честные пути ему
заказаны. Склонность к пороку, похоже, главная черта его характера. А наше дело
раненое – лежи да постанывай. Как говорится, назвался груздем… Вообщем, мой
тебе совет – не рыпайся.Санитар появился как-то в подпитии. - Веселитесь? Я тут с утра до вечера и ночью,кстати, засранки ваши таскаю и никакой благодарности не вижу.- Нет, ты посмотри, Петро, как санитары нынчеобнаглели, - сказал Лука. – Чем дальше от фронта, тем морда наглей.Санитар вперил в него исполненный злобы взгляд.- Или у меня голова не в порядке или у тебя,приятель? – прошипел он. – Ты, наверное, сказал и не подумал о том, какую я
тебе развесёлую жизнь могу устроить? - Ты представляешь, - Лука говорил, обращаясь кРоманчуку, напрочь игнорируя санитара. – В последние время судьба только и
делает, что сталкивает меня с нехорошими людьми. Просто наваждение какое-то -
подонок на подонке.- Считай, что ты договорился, - усмехнулся кривосанитар. – Ну, да хватит болтать. Что тут у тебя?Он схватил со средней полки вещмешок Луки ивытряхнул содержимое на столик. - Что за шутки, санитар? – Лукьянов задохнулсяот возмущения, кровь прихлынула ему к лицу.- Да кто сказал, что я шучу, - санитар неторопливо перебирал личные вещи танкиста.- Вон отсюда! – рявкнул Лука, грохнув в сердцахздоровой рукой в стенку вагона. – И без своего начальства сюда ни ногой.Никогда в жизни у него не было такого ощущениябеспомощности, униженной, оплеванной гордости.Санитар оторвался от созерцания его вещей иуставился на него тяжёлым взглядом.
 
sadco004Дата: Воскресенье, 14.02.2021, 07:55 | Сообщение # 184

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
- Недаром я порой бываю суров с вашимиблагородиями - слишком много вы о себе мните. Лежите тут, как на курорте – одно
купе на двоих. А солдатня – дружка на дружке, сверху донизу, вдоль и поперёк.
Вы на фронте за их спины прятались и сейчас себе привилегий требуете. Советую
не испытывать моего терпения. Запомни, мне лично наплевать на твои погоны. Ты
такой же попугай, как и вся ваша братия, - сказал он медленно и внятно, только
что не по слогам.Он навис над лежащим Лукой, близко-близко былоего лицо, изрытое чёрными оспинами, изо рта шёл неприятный запах. - Ты, крыса, за всё ответишь, - сказал Лукьянов,из последних сил сдерживая себя.- Ну и рожа, чёрт побери, ну и рожа, -медработник криво усмехнулся. – Взглянешь на такую – повеситься захочешь.Лука поморщился, как от зубной боли, откинулсяна подушку, закрыл глаза, потом открыл и молча уставился в потолок.- Затих? – медработник вернулся к досмотру чужихвещей.Последовала тягостная, хотя и короткая пауза.- Что это? – санитар сунул Луке под носсмоляного китайского божка.Лукьянов молчал, не желая общаться с наглецом.Похоже, санитар привык добиваться своего, неминдальничая, то есть буквально кулаками. И в самом деле, не успел Лука
увернуться (хотя – в его-то положении!), как медработник заехал ему кулаком
прямо в зубы, которые жалобно и протестующее клацнули. Потом схватил за ворот и
дёрнул вверх, разбудив боль во всём теле. Для такого коротышки он оказался
невероятно силён. Лука увидел прямо перед собой налитые ненавистьюглаза:- Слушай ты, недостреленный, вбей в своюпродырявленную башку - здесь я хозяин, я. Я спрашиваю – ты отвечаешь. Если
вздумаешь упрямиться, я научу тебя по-свойски хорошим манерам.Он пихнул Луку на подушку, кипя от ярости. Младший лейтенант потрогал языком зубы – одиншатался. Этот кривоногий медработник бьёт, как боксёр-профессионал. Лука
подтянул край простыни к разбитой губе. Санитар присел на столик, вытянув короткиеножки:- Ну? Молчишь? Думаешь, я тебя не расколю?Петя Романчук, до сих пор молчавший, подалголос:- Марк, кончай - человек после контузии. Бери,что хочешь, разве возражаем.Санитар недоумённо и брезгливо взглянул на него,как на грязного, шелудивого пса. В руке, опиравшейся на полку, он держал
злополучного божка. Глядя на Петра, он разжал пальцы, и золотой болван всей
своей тяжестью угодил Лукьянову в лицо. Тот дернулся, но увернуться не сумел и
застонал. - Не трожь его! – крикнул Петя и тут же согнулсяот удара по печени.Лука здоровой рукой схватил санитара за ремень,а тот обеими - его за горло. Лукьянов, что было сил, ударил кулаком в живот
противнику и услыхал его сдавленный стон. Руки, душившие его, разжались. Лука
ударил ещё раз, и санитар упал на колени. Потеряв дыхание, он ловил воздух
широко раскрытым ртом, как выброшенная на берег рыба. Теперь он был беззащитен.
Кулак Лукьянова обрушился на его голову с такой силой, что кожа на костяшках у
Луки лопнула, а Марка отбросило к Пете, от которого он получил ещё один мощный
удар ногой в лицо. Санитар упал и некоторое время лежал неподвижным,а потом пополз к двери купе, ломая ногти, цепляясь неведомо за что. Петя двумя,
а Лука одной здоровой топтали его ногами, но Марк дополз, открыл дверь и
истерически закричал. Несколько ходячих раненых офицеров, куривших в коридоре,
кинулись его поднимать. Драка утихла сама собой. Марка подняли, но ушёл он сам, прикрываяразбитое лицо. В купе к драчунам набилось с десяток офицеров.По общему мнению, молодые лейтенанты совершили глупость.
 
sadco004Дата: Среда, 17.02.2021, 08:12 | Сообщение # 185

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
- С Марком всегда можно договориться, - сказалпограничник с повязкой на глазах. – Он и за водкой сбегает – попросишь, и берёт
недорого. Подарили бы чего – и делу конец.От этих слов горько стало на душе Луки.Вчерашние герои лихих атак так бесстрастно и обыденно говорят о своей
зависимости от какого-то санитара, с которым не стоит связываться и стоит
угождать! Лукьянов сглотнул слюну, поперхнулся, замолчал, закрыл глаза и больше
не участвовал в разговоре. Петя Романчук ещё немного поддерживал беседу, а
потом все разошлись. За окном стемнело. Пробежала череда фонарейполустанка, и темно стало в купе. Лежа по своим местам Лука с Петей не спеша
переговаривались. И этот тихий разговор ни о чём грел и баюкал душу, притупляя
беспокойство неизвестности. Лука, кажется, задремал и вздрогнул отвизгливого скрипа открываемой двери. В освещённом проёме показалась мерзкая
физиономия Марка, а за его спиной ещё двое молодцов в белых халатах. От
неожиданности Лука вздрогнул и буквально остолбенел, лишь глаза часто моргали и
щурились на яркий свет. - Кого надо? – наконец выдавил он, и сам неузнал свой голос: вместо густого чувственного баритона – мышиный писк. - Тебя, соплячок, - презрительная усмешка налице Марка сделала его похожим на крысу. Один из дружков его шагнул вперёд.- Эге, жмурики, да у вас тут роскошныеапартаменты, - он стал сбрасывать на пол всё, что попадалось под руку. – Только
вот захламлено не в меру. Приборочка нужна. Что? У нас ручек нет и ножка
прострелена? Не беда. Безногий сядет на безрукого, и быстро подметёте.
Ясно?  Он был в восторге от собственного остроумия. Сунув руку под подушку, Лука нащупал золотогоболвана, сжал его в кулак - хоть какое-то оружие. Но удастся ли его применить?
Ему и встать не позволят – придушат лежачего подушкой. Лука не обманывался на
счёт своего отчаянного положения - приговор читался в пьяно поблёскивающих
глазах Марка.Совсем иначе повёл себя Петя Романчук. Лицо егонапряглось, глаза забегали, как у дворняги, загнанной в угол, голос задрожал:- Марк, не надо этого делать…. Клянусь, честноеслово, я…Марк неожиданно пришёл в ярость, наклонилсявперёд к несчастному артиллеристу:- Заткнись, ублюдок! Говорить будешь, когдаспросят. Рук нет – я тебе и ноги поотрываю. Я тебе устрою курорт на колёсах.
Перед тобой кто стоит, а? Встать! Ты с кем разговариваешь, лёжа на боку?Петя, как мог, спешно поднялся.- Вот так, - удовлетворенно хмыкнул санитар. –Заруби себе это на носу…- Хорошо, Марк, зарублю себе это на носу, - какэхо откликнулся Романчук.- Ухмылочку-то попридержи - твою мерзопакостнуюфизиономию она не красит. Что у тебя на уме?Петя рукавом вытер пот со лба. В глазах егозастыл страх, а нервная гримаса растянула губы в непонятную улыбку. Его
глубокий вздох вышел всхлипом и побудил Луку к активным действиям - ни
унижаться, ни умирать без борьбы он не собирался. Он попытался сесть, но опёрся на раненую руку изастонал от внезапно прихлынувшей боли. Марк дёрнулся, словно укушенный, и без
замаха, но достаточно сильно ударил Петю в лицо. Тот упал на спину и застонал. Лука издал какой-то звериный рык и бросился вбой со своего ложа. Будь он здоровым, то и тогда вряд ли совладал бы с тремя не
мелкими мужиками, но оставаться безучастным и ждать своей печальной участи он
тоже не мог. Болванчиком, зажатым в кулаке, он ударил Марка по голове. Санитар
упал без звука, но и Лука, потеряв опору, повалился со своего ложа на пол.
Сверху на него навалились Марковы дружки. Лукьянов успел лягнуть одного в лицо,
а потом боль, гранатой разорвавшись во всём теле, лишила его памяти.
 
sadco004Дата: Вторник, 23.02.2021, 15:28 | Сообщение # 186

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Когда дружки унесли недвижимого Марка, ПетяРоманчук созвал помощь. Луку подняли, уложили в постель. Потом состоялся
военный совет, и Марка приговорили. Исполнить его вызвался раненый в грудь минёр-тихоокеанец. Выслалиразведчика, который доложил - санитар спит один в своём закутке. Марк вздрогнул, проснувшись. Голова его былазабинтована, в стакане на столике плескался недопитый спирт. В дверном проёме
стоял верзила в тельняшке и целил ему в лицо пистолетом:- Я дам тебе шанс, Марк - сейчас ты сойдёшь споезда. Останешься жив – твоё счастье, переломаешься – туда тебе и дорога. Ну а
дёрнешься – убью, глазом не моргнув. Вставай. Марк не торопился, с трудом припоминая событияэтой ночи, прикидывая свои шансы, ища пути спасения. Здорово саданул его
танкист - Марк чувств лишился и пришёл в себя только здесь, не сразу и не без
помощи друзей. Ему забинтовали разбитую голову, уговорили отлежаться, отложив
расправу над строптивыми лейтенантами - куда они денутся. Потом выпили спирту,
и друзья ушли. Ага. Потом, видимо, в вагоне состоялся заговор, его осудили и
приговорили, и сейчас перед ним – народом выбранный палач. - Постой. Ты что чокнулся? – сон слетел с егочела.- А болтать-то я с тобой не буду, сосчитаю допяти и пристрелю. Раз…- Постой, - Марк начал натягивать сапоги. Минёр сделал шаг назад, освобождая проход. Марквыглянул в проход. Ближайшая дверь в тамбур была открыта, и там курили два
офицера. В конце вагона маячили три фигуры – все пути были перекрыты.- Вперёд, - ствол пистолета упёрся ему взатылок.Зыркнув в тамбуре по лицам раненых, Марк ненашёл в них ничего для себя утешительного. Слабеющими ногами протопал к двери,
повернул замок и распахнул её. В тамбур ворвались свежий воздух и грохот
летящей навстречу непроглядной ночи.Держась за скобу, Марк повернулся:- Братцы…- Поищи их там, - сказал минёр, поведя стволампистолета. - Пощадите, - санитар упал на колени.- Два, - сказал минёр, закрыв один глаз.- Я всё понял, я… - Марк заплакал, уронив головуна грудь.У одного из стоявших в тамбуре офицеров невыдержали нервы. Шагнув к санитару, ударом ноги в грудь он сбросил его с
поезда:- У, тварь!Истошный вопль Марка проглотили ночь и грохотколёс.За окном занимался рассвет, когда Лука пришёл всебя. Его возвращение в реальный мир началось с видения. Неподвижная фигура,
укрытая с пят до подбородка простынёй – неужто это он? Наверное, помер. Потом
чей-то знакомый голос:- Смотрите, глаза открыл.Чей же это голос? Лука хотел повернуть голову,но острая боль от темени пронеслась по всему телу до прострелянной лодыжки. И
тогда он окончательно пришёл в себя.Голова болела так, будто её раскололи надвое исодержимое выколупывали ложками. Его мутило. Он попросил приоткрыть окно, и
кто-то тут же исполнил его желание. Прохладный ветерок немного ободрил. - Где Марк? – спросил Лука, припоминая событияминувшей ночи.- И не спрашивай, - махнул рукой гость купе,верзила в тельняшке. – Засобирался, засобирался и вдруг сошёл с эшелона, не
дождавшись остановки.Лукьянов перевёл взгляд на Петю Романчука, и тотутвердительно кивнул головой. Лука, пересиливая боль, глубоко вздохнул всей
грудью.
 
sadco004Дата: Пятница, 26.02.2021, 07:53 | Сообщение # 187

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Поезд мчался на запад. Светлеющее небо затянулиоблака. Только там, думал Лука, рядом с близкими и родными ждут его мир и
покой… Золотогоболвана он продал много позже после войны. Осторожно, не торопясь, собирал
информацию о скупщиках и цене. Когда, наконец, получил деньги, с гордостью
считал себя подпольным миллионером. Но прошли годы, сквозь пальцы просочилисьденежки - теперь и не вспомнить, на что потратил. А вот такое из памяти не
вытравишь… 7 Узбекский Самарканд понравился Луке ещё меньше,чем китайский Мудадзян. Всё казалось чужим в этом городе – и дома, и мечети с
высокими минаретами, и люди в длинных грязных халатах, и небо над головой.
Здесь оно было белое, чуть затемнённое тучами у горизонта. А может, то были
далёкие горы…Позавтракав и покурив, раненые лежали вкроватях, ожидая обхода.За окном, за больничным забором маршировали не в ногу
ополченцы трудармии, а чей то голос надрывался:- Левой! Левой! По-узбекски сидя на кровати, лейтенантСкворцов рассказывал о вчерашней самоволке в кино.Опоздал. Захожу – темно. Постоял, пригляделся,вижу, девушка одна сидит. Стрижена коротко, как студентка. Я к ней.- Не помешаю? – говорю.Поворачивает головку свою – мать чесная! Ну ирожа! Но отступать поздно.- Вообще-то зал полупустой, - говорит. – Но,если не на колени, то садитесь.Шутит. С такой-то рожей лучше дома сидеть.Ладно. Сидим, молчим, смотрим. Я ей руку на коленку – шасть. Она поворачивает
ко мне своё лошадиное мурло:- А по физии?Нет, честное слово, лучшее оружие для девичьегоцеломудрия – вот такая рожа. Мне интересно стало, что дальше будет, да и в зале
одиноких женщин больше не было. - По физии нельзя, - говорю. – Я раненый изгоспиталя – со мной надо осторожно, то есть, деликатно.- Понятно – контуженый.А язычок-то у неё ничего – отбрить может. Мнетакие нравятся. Сидим, молчим, смотрим, моя рука на её коленке. Коленка так
себе – костлявая, встречал я и лучше. Но, сами понимаете, коленка – это не
главное, интереснее то, что повыше.  Кино кончилось. Я:- Провожу?Она:- Если не боитесь.Я:- У меня в тумбочке медаль «За отвагу»Она:- Надо было прихватить… тумбочку. Нет, честное слово, интересная бабца. Ах, еслибы не рожа!Зашли в какие-то закоулки. Шпана местнаякучкуется – аборигены косорылые. Скучают. Нас увидели – смешки пошли. Тут у
меня план созрел. Думаю, если выпить, то и спутница может понравиться. Я к
шпане:- Что, крысы узкоглазые, над русским офицеромглумиться?Они молчат. Она за руку тянет:- Не связывайся: ты уйдёшь, мне – здесь жить.Зашли в подъезд, я тюльку погнал:- Чёрт! Зря я так со шпаной - сейчас дождутся иприкончат одного.
 
sadco004Дата: Понедельник, день тяжелый(((, 01.03.2021, 07:53 | Сообщение # 188

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Она поверила, а может, нет, но говорит:- Оставайся у меня, утром уйдёшь.Ключом дверь открыла. Крадёмся тёмным коридором,я таз зацепил – упал: грохот по всей квартире. Она шепчет:- Экий ты неловкий. Сейчас хозяйка проснётся.Добрались до её комнаты…В коридоре послушались шаги и разговор - шёлобход раненых.Скворцов юркнул под простыню, торопливозаканчивая:- Вообщем, Рита её зовут. Она эвакуированная изЛенинграда, консерваторка и еврейка. Выпить у неё не оказалось, а попец такой
же костлявый, как и коленки…- Ну, дела! – восхитился рассказу юный лейтенантУстьянцев.Лука высказал своё мнение:- О женщине скверно может говорить либозаконченный трепач, либо неудачник в любви.Обрусевший кавказец Скворцов повернул к немувозмущённое лицо, сказал, раздувая ноздри длинного крючковатого носа:- Это кто там провякал?- Верно мамлей сказал, - вмешался капитанКоробов. – Ты руками в туалете всё сделал, а консерваторку свою придумал.Скворцов откинулся на подушку с обиженным лицом.С командиром разведроты Коробовым спорить никто не решался - он прошёл западный
фронт, орденов и шрамов у него было поровну. Лечащего врача звали Галина Александровна. Этобыла женщина тридцати с небольшим лет, с очень красивым, грустным лицом.
Раненого в голову и конечности Луку она заставила задрать нательную рубашку,
старинной трубочкой приставленной к уху, прослушала его дыхание. При этом её
золотистые локоны касались его щеки, и ему было приятно и неловко. - Богатырь! – сказала она и мягко пошлёпала Лукупо мускулистой груди. У неё были усталые, чуть продолговатые зелёные глаза и
волосы до плеч. Её улыбка в одно мгновение лишила Лукьянова сна и покоя. Закончив осмотр, она окинула палату весёлымвзглядом:- Ну что, самовольщики, кто вчера в клубе сместными подрался?Она была не замужем, её боготворили все мужчиныгоспиталя. Галина Александровна знала это, но успешнее справлялась с ролью мамы
для своих подопечных, чем кокетливой красавицы. Всё-таки хорошо, что весна. Можно былоспускаться во двор и ходить в клуб без больничного халата. В клубе Лука
обязательно познакомится с девушкой, похожей на Галину Александровну, пойдёт её
провожать и останется ночевать. Только жаль, что он не такой бойкий, как Скворцов
- не умеет врать и целовать женщинам руки. Но ему, может быть, повезёт, и в
него влюбятся в такого, как он есть. Вон ведь Галина Александровна улыбается,
когда поглядывает на него. Впрочем, сколько ей лет – тридцать, тридцать пять?
Не девица уже, а красивая.- Драться не надо, - сказала она. – А гулятьнадо – рекомендую. Впрочем, у нас тут по вечерам и во дворе весело - гармошка
играет, девчонки приходят.- Ага, - подхватил Скворцов, – приходят.Расфуфыренные, гордые, неприступные, как вражеская крепость Кенигсберг. Лука видел в окно, как в беседке вокруггармониста собираются раненые, медсёстры и девчонки из города действительно
приходят. Танцевали, и по их лицам казалось, что ушедшая война – это лишь сон,
который не вспомнить, не забыть. Лука им завидовал, но не мог преодолеть
смущения своей искалеченностью.- Но раз приходят, значит, интересуются, -сказала врач.- Они в беседку приходят, нет, чтоб в палаты, -печально сказал неходячий Устьянцев.
 
sadco004Дата: Четверг, 04.03.2021, 07:39 | Сообщение # 189

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Галина Александровна задумалась. В зелёных её,чуть разбавленных синью глазах запрыгали искринки. Лука подумал, что она всё-таки моложе: летдвадцать восемь – не более. Врач тряхнула кудрями, и заговорщески подмигнулаУстьянцеву:- А что? Это идея. Вот я поговорю с начальникомгоспиталя.- Ну, Аксакала ещё можно уговорить, а комендантакорпуса разве уговоришь? Это же кондовая личность, – махнул рукой Скворцов.- Вон вы как о нас…- удивилась и будто быобрадовалась Галина Александровна.После её ухода, Скворцов подсел к Устьянцеву накровать и вполголоса, косясь на Луку, стал рассказывать очередную любовную
байку. Капитан Коробов подошёл к окну. Был он невысок, худ и жилист, с
совершенно белой от седых волос головой. Лицо было изрезано глубокими морщинами
и старило значительно больше его сорока лет. - Не спишь, пацан? – спросил он.- Нет, не сплю, - сказал Лука, не открывая глаз,боясь спугнуть видение прекрасных лодыжек только что ушедшей женщины.- А что делаешь?- Думаю.- Ты большой русский мыслитель? Да? Лука с сожалением открыл глаза, и повернулголову к капитану. Что ему надо? Приколоться? Повоспитывать? По словам и голосу
– не понять. Таким задавленным голосом, подумал Лукьянов, где-нибудь в старом
замке пугает людей призрак убийцы: «За что я его? За что?» Подумал и
развеселился. Коробов продолжал:- Скажи мне, мыслитель, откуда ты родом. Женат?Кадровый? Впрочем, вижу, что нет…К чему все эти расспросы, ломал голову Лука, даещё от немногословного, всегда сдержанного капитана Коробова? Тон ещё такой.
Чем ему Лука не угодил? Первый раз он видел Коробова таким. - Заметил, пацан, какая врачиха у наспринципиальная? В каждой складке халата по принципу. Но, в конечном итоге, и
она баба, то есть, вид и запах мужика будет в ней беса. Для хохлатки, видишь
ли, даже если она с образованием, не важно, что внутри петуха, лишь бы хвост и
гребень поярче. Я ведь сразу приметил, как она на тебя смотрит. Другие для неё
– больные с дырками, язвами, переломами. А тебя всего норовит ощупать и
осмотреть, будто вырезку на базаре…Позднее Скворцов ему прояснил, покрутив пальцему виска:- Ты что, дурак? Да любит он её. А она в палатетолько тебя и видит, только возле тебя и вьётся. Вот он бесится и ревнует. - Не замечал, - густо покраснев, сказал Лука.- Я и говорю – дурак.В следующий обход Галина Александровна пришла сглавным хирургом госпиталя. Они заставили Луку встать, походить по палате с
костылём, потом без. Снова заставили лечь и щупали сквозь бинты неправильно
сросшуюся после ранения лодыжку. Рассматривали рентгеновский снимок и спорили. Лука не слушал, а смущённый и взволнованныйследил за её пальчиками, поднявшимися с повязки на голую кожу бедра и нежно
трепетавшими там. Он не знал, как избавиться от последствий прихлынувшего
желания, а врачи всё спорили, не обращая на него внимания.Потом хирург-старичок ушёл, а Галина взглянулана него, сразу поняла его состояние и очень весело улыбнулась. Глаза просто
искрились лукавой радостью.- Ну, что, богатырь, будем делать операцию? Неоставаться же калекой на всю жизнь такому красивому парню. Луке долбили сросшиеся криво кости, и он сноваобездвижил на целый месяц. А когда смог с помощью костылей покинуть палату,
первым делом проковылял в беседку, где по вечерам кучковался народ. Уж больно
знакомым казался ему раненый гармонист. Ждать пришлось не долго.
 
sadco004Дата: Воскресенье, 07.03.2021, 07:31 | Сообщение # 190

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
- Командир!Лука вскинул голову – Егор Агарков. Вот таквстреча! - Рассказывай.- Да что рассказывать: домой завтра еду –документы в кармане. Вчистую, командир, на дембель.- Давно здесь.- Давненько. Сначала в Хабаровске лежал, потомздесь в солдатском корпусе. Я через недельку вслед за вами на койку угодил.- Где тебя?- Да под Харбином. Погнали в лоб, без разведки,ну, и увязли в болоте. Застряли танки-то. Те, что с запада пришли – с рациями,
с радистами. Они приказ получили: отступить, если нет другой возможности, броню
бросать – экипаж спасать. А мы сидим – глухие, немые. Приказа нет, а отступ без
приказа знаете, чем кончается – командира к стенке, экипаж в штрафники. Ночь
настигла. Самураи в темноте поползли - забросают машину бутылками, подожгут и
добивают экипаж, кто высунется. Сидим, смотрим, как соседи горят, и ничего не
можем сделать. Я предложил: вылезем на броню да из автоматов пощёлкаем япошек,
если подберутся. Командир орёт - сидеть! Дурак! Вот и досиделись! Подожгли нас.
Командир орёт - машину покинуть, вступить в бой. Да уж поздно было. Выскочил я
из люка, меня тут же подстрелили. Я так думаю - свои, из соседнего танка. Они,
как увидели огонь у нас, начали палить из пулемёта по тёмным фигурам. Думали -
япошки. Впрочем, самураев они, видимо, тоже накрыли - упал я раненый, а добить
некому. Утром санитары вытащили. Вот так жив остался, а Сыч сгорел - не смог
выбраться из люка. Помолчали, скорбя и поминая.- Значит, домой? – спросил Лука. - А я слышал,ты здесь у сестёр самый популярный, в любимчиках ходишь. Герой, медаль вон на
груди. Неужто кралю не присмотрел?- Все они хороши, да родина милее. Вот послушай.Вчера у кастеляна форму получал.Старик, белорус ссыльный, спрашивает:- Чей ты, хлопче? До дому сбирався?А я с дуру:- Да нет, тут останусь - узбечку присмотрел.- Надо быть последним дурнем, чтоб мать на кралюпроменять. Тикай до хаты - ждуть тебя там, все глаза проглядели. Вот когда мать
схоронишь, тогда ты хлопец вольный. Судьба над дедом поизмывалась в полное своёудовольствие. В сорок первом отступающие красноармейцы уснули в его хате и
попали немцам в лапы. Партизаны не поверили его оправданиям и хату спалили за
пособничество оккупантам. Хотели расстрелять да не решились - два сына у него
дрались в Красной Армии. Разобиженный дед отказался партизанам помогать, его и
осудили, как немцев прогнали. Сослали сюда на поселение, и домой не разрешают
вернуться. Вот как бывает!- Наверное, и я скоро. Вот гипс сниму, - Лукапостучал костылём по ноге, - и вдогонку за тобой. Скажи моим, как дома будешь -
скоро ждите. Уехал Егор.С Луки сняли гипс. Дни стали душными от жары.Сердце рвалось из груди от радости скорых встреч. Перед ужином его вызвали к
лечащему врачу. Он постучался и осторожно открыл дверь вординаторскую. Галина Александровна была одна. Увидев Луку, резко встала,
отвернувшись, отошла к окну. Стояла к нему спиной и молчала. Молчал Лукьянов,
не зная о чём говорить. В открытую форточку ветер вносил тёплый воздух иароматы цветущего сада, будоражащие душу, словно хмелящее вино. А у окна стояла
она с гордой спиной, изящной шеей, прикрытой густыми золотистыми кудрями, такая
стройная, желанная и недоступная.
 
sadco004Дата: Воскресенье, 14.03.2021, 08:15 | Сообщение # 191

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Луке ещё казалось, что независимо от неёсуществовали её ноги в капроне, выдержанные в каких-то Богом данных пропорциях,
похожие на стволы молодых деревьев. Каждый ствол не тонкий и не толстый,
сильный, пружинистый, живой, облитый гладкой корой. Господи, как хочется прижать к губам этилодыжки! Щемящее чувство тоски и радости охватили его душу, и робость за
откровенные и смелые собственные мысли. У него ещё не было в жизни близости с
женщиной, и он не тяготился, как другие, недостатком их общества в армии. А вот
теперь томился отсутствием опыта - ведь от него явно чего-то ждут. Чего?
Господи, подскажи - что сделать, что сказать?- Уезжаете? – голос её вдруг стал незнакомым,грудным, ломающимся от волнения. – Домой? Когда поезд?- В шесть утра, – сказал Лука и облизалпересохшие от волнения губы. – Домой - меня мама ждёт.- Мама – это хорошо. Я закончила дежурство –проводите меня? – она обернулась, совладав с собой, и голос её стал прежним –
мягким и строгим, глаза излучали грусть и нежность. – Идите, ужинайте,
прощайтесь с друзьями. Через час я жду вас у ворот. Кстати, я живу, совсем,
близко от вокзала.Лука ушёл возбуждённый и смущённый, не веряпредстоящему счастью, боясь сделать что-нибудь не так и опозориться. Лука ушёл, а она, присев на кушетку, думала онём и о себе. Его нельзя было не полюбить. Он был красив, этотмладший лейтенант - русоволос, голубоглаз, выше среднего роста, с хорошо
развитой мускулатурой. Им нельзя было не любоваться, когда он по пояс раздетый,
умывался под краном. Под краснеющей кожей туго перекатывались, играли и
подрагивали жгуты мышц, просили работы. Он был очень похож на её мужа.Она вспомнила своего мужа, офицера-моряка, погибшегов блокадном Ленинграде. До и после него у неё не было других мужчин. Он
навсегда остался для неё первооткрывателем огромного и удивительного мира
любви, о котором она так много слышала и так мало знала до встречи с ним. Галина Александровна сама не знала, что онахочет от Луки и чего боится. Она хотела, чтобы с этим юношей всё было так же,как с мужем, когда она забывала себя от одного его ласкового прикосновения. Она
боялась, что ласки Луки так сильно напомнят ей мужа, что боль этого воспоминания
будет такой сильной, что её сердце не выдержит и разорвётся на мелкие кусочки. В то же время ей казалось, что достаточноЛукьянову сделать одно неверное движение, сказать одно неуместное слово, не так
вздохнуть или поцеловать её, и всё, о чём мечталось, полетит к чёрту – не будет
волшебной ночи. Будет простое соитие мужчины и женщины, исполняющих свой
природный долг, удовлетворяющих свои инстинкты. И это, конечно, будет жуткая
драма для её ранимой души. Но был и другой внутренний голос, которыйнашёптывал ей: «Всё-то ты выдумываешь, подруга». И действительно, её
неудовлетворенная щедрость на ласку была столь огромной и пронзительной, что ей
казалось иногда, и не могла никогда быть удовлетворенной. И это тоже
сковывало.  Красивый и сильный Лукаказался ей беззащитным, с хрупкой душой, нуждающимся в утешении и мудром совете
существом. И это тоже останавливало…Она жила в коммунальной квартире, занималамаленькую, почти пустую комнатку – стол, два стула, старая тахта. Они пили чай,
и Луке эта церемония давалась с большим трудом - руки ходуном ходили. Он и
разговор поддерживал короткими, с трудом рождающимися фразами. Говорила она, на
правах хозяйки, на правах старшей по возрасту и жизненному опыту. Между прочим, сказала:
 
sadco004Дата: Среда, 17.03.2021, 07:54 | Сообщение # 192

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
- Ты не думай обо мне плохо: я – не развратнаябабёнка. Просто запал ты мне в душу, вот и хочу проститься по-человечески. Ты
уедешь – мне память останется, а может, и ребёночек. Вот такой кучерявенький…Она ласково потрепала его шевелюру, встала илегла на кушетку, согнув ноги в коленях. Подол платья сполз на живот, обнажив
кружевные каёмки трусиков и стройные, нестерпимой для мужского взгляда белизны
ноги.- Иди сюда.Лука встал на колени у кушетки и уткнулся губамив её руку, чтобы не видеть ноги, влекущие, сводящие с ума, вгоняющие тело в лихорадочную
дрожь. Она притянула его голову и поцеловала в губы. Целоваться он тоже не умел
- ему катастрофически не хватало воздуху. Чтобы не задохнуться и не оттолкнуть
её, он скользнул рукой вниз между её бёдер. Она вздрогнула всем телом, взяла в ладони еголицо, долго пристально смотрела в его глаза, будто отыскивая в них что-то или
ожидая чего-то, наконец, сказала:- Ну, что же ты? Разденься – разве можно одетым?Непослушными пальцами он стал расстегиватьгимнастёрку. Она встала и потребовала:- Отвернись. Лука отвернулся к окну, за которым ужевластвовала ночь, но на стекле увидел её отражение. Она торопливо сняла с себя
всё, потом серёжки из ушей и юркнула под плед на тахту. Она жалобно скрипнула. А к Луке вдруг пришла решимость. Посмотрим, какты заскулишь, когда лягу я, подумал он о тахте, потушил свет и разделся. Проснулся он от тихого позвякивания чашки облюдце. Галина, облачённая в домашний халат, сидела на тахте, по-узбекски
поджав ноги, и пила чай. Увидев его открытые глаза, она улыбнулась и
подмигнула:- Знаешь, сколько времени?Лука закрыл глаза. Всё ясно - она готова красставанию. У неё было время к этому подготовиться. А он ещё нет. Он ещё во
власти волшебной ночи. На его губах вкус её губ, в носу – запах тела, а в ушах
восторженный шёпот:- Господи, как хорошо!А теперь ночная чаровница уступила место врачуГалине Александровне:- Вставай – опоздаешь, завтрак на столе.Она заметила его обиду и растерянность, немногосмягчилась:- Хочешь, провожу?Он не захотел. Оделся, молча попил чаю сбутербродами.- Хорошо держишься, - сказала она с упрёком,прищурив глаза.Он кивнул, прощаясь, подхватил вещмешок и шагнулк дверям.- Лука!Он застыл у двери и обернулся, лишь когдауслышал шлепки по полу её босых ног. Она бросилась к нему на шею. - Господи,вы, мужики, словно дети малые: не посулишь вам конфетку – ухом не поведёте. Так ведь и уйдёшь, не попрощавшись, - онавжималась в него всем телом и шептала на ухо. – Разве я этого заслужила?- Поедим со мной, - сказал он.- Поедим, - согласилась она.- Насовсем, на Урал.- Поехали насовсем, - она ткнулась лбом в егогрудь, дрожь прошла по её телу, будто задавленный всхлип. – Намучаешься ты со
мной. Плохо тебе будет и без меня, Лукьянов. Я знаю. А нам ведь было хорошо –
не обошли нас стороной минутки счастья. Коротенькие они были, но до чего
сладкие! Да и то: не количеством вместе прожитых лет меряют счастье – высотой
пережитых чувств освещает оно жизнь. Если ты, Лука, меня действительно любишь,
то можешь гордиться - ты возбудил сильное ответное чувство. А теперь уходи.
Стой. Поцелуй меня.
 
sadco004Дата: Суббота, 20.03.2021, 08:12 | Сообщение # 193

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Лука стал мужчиной этой ночью, но целоваться ещёне научился.- Иди, - усмехнулась она, отстраняясь. Она склонила голову на бок, лукавая улыбкакоснулась её губ:- У меня есть твой адрес.- Напишешь? – спросил Лука, поправляя вещмешокна плече.- Напишу, если родится малыш - как же ребёнкубез отца. Ну, всё-всё, иди….На вокзале неожиданная встреча – на перронестоял, сутулясь, капитан Коробов. Его лицо было серей обычного.- Отойдём, - глухо сказал он. Они отошли в конец перрона, где никого не было.Коробов достал из кармана пистолет «Вальтер», повертел в руках, протянул Луке:- Трофейный. Дарю.- Спасибо, но зачем?- От греха - пристрелить тебя хотел, пацан. Яведь знаю, где ты ночевал – вот злость и ударила в голову. Думал, встречу вас
на вокзале - тебя шлёпну, потом себя – пусть знает. Потом подумал: причём тут
ты – всегда женщины нас выбирают, а не наоборот. Ну, а раз она осталась – у
меня снова появился шанс. Так что, бери подарок и … удачи тебе на гражданке! Минуту помедлив, они обнялись, крепко,по-мужски. 8 Наконец стемнело. Лука Фатеич вышел в сад изатаился у колодца, прислушиваясь. Звуки гасли над селом, загорались звёзды.
Летний день долог. Утомлённые труженики, не мешкая особо, укладывались спать,
гасили огни. Лишь кое-где голубели окна телеполуношников. Магнитофоны
перекликнулись по улицам с гитарами, собрались в одну капеллу и удалились за
околицу. Собаки, отбрехавшись, умолкли. Тишина.Какой-то звук, назойливый и настойчивый, донёссядо слуха Лукьянова. Отчётливое металлическое постукивание, словно удары молота
по наковальне - в нём была та же звонкость. Лука Фатеич напряг слух, пытаясь
определить, что это за звук и откуда он исходит. Он одновременно казался
бесконечно далёким и очень близким. Удары раздавались через равные промежутки
времени, что-то очень знакомое, но забытое слышалось в них. Они словно ножом
резали ухо. Наконец, он понял и едва удержался от ругательства. То, что он
слышал, было тиканье его ручных часов.Оказывается, не так-то это просто – заделатьсявором. Не задумываясь, можно перелезть через забор или войти в чужую калитку,
чтобы выгнать курицу. А если за морковкой, то сразу руки затрясутся.  Как же должен чувствовать себя человек,забираясь в чужой огород за кладом, судя по всему, немалым? Мозг Луки Фатеича работал лихорадочно, мыслиприобрели быстроту молнии. Он перебирал в уме все возможные варианты операции,
взвешивал все «за» и «против». Можно было пройти, мало таясь, достать и уйти с
трофеем, водрузив скворечню на место. Но слишком велик риск много потерять от
такой нахрапистости - не за огурцами лезешь. Лукьянов решил проводить операцию
по всем правилам военного искусства. Он подполз к забору, используя как прикрытиекаждый куст, каждое деревцо. Глаза его подмечали всё, уши улавливали малейший
звук. Он старался дышать как можно тише. И стоило над ним качнуться веточке, он
прижимался к земле и надолго замирал. Путь к забору соседки оказался долгим, но
отнюдь не скучным - риск и азарт волновали душу. Нервы Луки были натянуты как
струна, руки ходуном ходили, но операция шла по задуманному плану.Самый ответственный момент – преодоление забора.Не сразу Лука Фатеич перешёл сей Рубикон - долго томился и заставлял себя
решиться. И уже будучи на другой его стороне, всё не верил своей удаче, не
решался продолжить путь. Но Высшая Сила, распоряжающаяся тем, чтобы события
происходили согласно предначертанному, позволила Лукьянову беспрепятственно
подобраться к Катькиной бане.
 
sadco004Дата: Вторник, 23.03.2021, 08:24 | Сообщение # 194

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Здесь он, наконец, совладал со своим волнением -дрожь унялась, тело стало послушным, голова предельно ясной. Теперь он
преступник, и назад ему пути нет.Прежде, чем опустить скворечню, он долго сидел втемноте, прислушиваясь. Наконец решился. Без единого шороха вынул шест и
опустил птичий домик на землю. Слабо чиркнул воробей спросонья и упорхнул в
темноту. Крыша скворечни оказалась крышкой на шарнирах, и вскоре пачки
банковских билетов перекочевали к Луке за пазуху. И вот тогда опять пришёл страх. Да такой, чтотело, чувства выходили из повиновения, а сердце схватила леденящая боль. Как
назло, разыгралось воображение.Тому, кому забраться в чужой сад ночью делопривычное, нет нужды рассказывать, что зловещий союз мрака, безмолвия и
одиночества порождает диковинный мир, в котором самые обычные и знакомые
предметы обретают совершенно иной облик. Деревья смыкаются теснее, точно
прижимаются друг к другу в страхе. Даже тишина и та не похожа на дневную
тишину. Она полна каких-то едва слышных, леденящих кровь шёпотов – призраков
давно умерших звуков. Захваченный этими ощущениями, Лука потерял контроль над
собой и временем. Внезапно Лукьянов почувствовал боль в правойруке. Оказалось, он так сильно сжимал шест скворечни, что больно стало ладони.
Лука Фатеич заметил также, что давно сидит на корточках в напряжённой,
неестественной позе. Он тяжело дышал, стиснув зубы, и странное онемение
сковывало мышцы. Эта боль вернула его в реальность, а душе – чувство юмора -
надо же, до чего докатился парторг на пенсии.Водрузив скворечню на прежнее место, он безприключений выбрался из Катькиного огорода.  9   Пареньбыл крепко сбит, широкоплеч, с могучей шеей, поддерживающей небольшую,
подвижную, короткостриженую голову. Перед ним стояла кружка с пивом, но на неё
он обращал внимания гораздо меньше, чем на посетителей пивной. Казалось, он
поджидал кого-то или высматривал, а может, следил за кем, потому что кампания
подвыпивших мужчин за одним из столиков очень часто привлекала его внимание. - Адам! – крикнули оттуда, как только за стойкойпоявился тщедушный человек. – Где ты так долго был? Наверное, опять прятал от
жены заначку? Водки нам!Парень огляделся и поманил пальцем бича,шатавшегося между столами в поисках пустых бутылок и недопитых кружек.- Выпить хочешь?- Даром?- Глоток даром, а там посмотрим.- Понюхать и то хорошо, - обрадовался оборванецс круглолицей татарской физиономией.- Сходи купи, - парень протянул смятую купюру. –Сдачу себе возьмёшь.Когда посыльный вернулся с бутылкой водки,парень хлебнул пива, остатки выплеснул под стол и налил в кружку водки. Бич
стоя выпил, крякнул и утёрся. Парень кивнул на стул:- Садись, разговор есть.Татарин сел и завладел кружкой - ему было жальнапрасно вылитых остатков пива, и он теперь с напряжением и опаской смотрел на
водку в руках незнакомца. Тот усмехнулся, плеснул водки на дно кружки и сказал:- Промочи горло да расскажи мне, что знаешь вонпро ту компанию. - Мг-мм, - промычал бич, опрокидывая пойло вщербатый рот. – Легко. Всё, что знаю. Как на духу. Меня зовут Ханиф Шамратов, и
я завсегда готов помочь нашим доблестным органам.- С чего ты взял? – парень смутился.- По всему видать - одеты скромно, не пьёте. Парень без улыбки рассмеялся:
 
sadco004Дата: Пятница, 26.03.2021, 07:26 | Сообщение # 195

Великий мастер
Сообщений: 760
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
- Ну, мент, так мент. Давай, колись. - Ага, ну так вот, - Ханиф начал свой рассказ скивка на кружку, и тут же получил порцию водки. – Тот, что с широкой мордой
сидит прямо сюда – это Яша Дымоход, безработный вышибала. Слева дылда – Али
Мустафа, справа доходяга – Миша Кондрат, а спиной к нам – Чинарик. - Чем знамениты? – парень не забывал подливать вкружку, и оборванец стремительно пьянел. - Мустафа – ничем, дурак большой, а толкуникакого: не украсть, не посторожить. Кондрат, тот наркоман, был в фаворе у
Хозяина,  но теперь хода ему нет – должнобыть, за пристрастия. Чинарик – пустой человечишка. Сейчас на «химии»
досиживает. Так, мелкий воришка, мечтает у настоящих воров седалище лизать.- А кто у вас Смотрящий в городе?- Дедок один из воров, но крутой, упаси Бог неугодить: порвёт в клочки – в гроб собрать будет неча. - Правит по понятиям?- А то…- Всё понятно, - усмехнулся парень, протянулбичу ещё непустую бутылку. – Иди, а то не дойдёшь. Про меня забудь.Ханиф спрятал на груди подарок, встал, качнулся,подмигнул, приложив палец к губам и, выписывая круги между столами, поплёлся к
выходу. Парень проводил его взглядом, помахал рукой, привлекаявнимания бармена, и жестом потребовал пива. Получил, отхлебнул и стал наблюдать
за интересовавшей его компанией. В компании Дымохода ругали хозяина заведения. - Нормальный был жид, сидел где-то бухгалтером,но с тех пор, как стал заправлять этой тошниловкой, ссучился - настоящий
живоглот. - А я вот сейчас ему это дело растолкую - на комнаживаться, а с кем дружить надо. Адам!Владелец заведения был ещё не старым по виду,но, наверное, немало пережившим человеком. У него было типичная еврейская внешность
- внушительный нос и кучерявые, с проседью, волосы; его худые волосатые руки
беспрерывно сновали над стойкой, а колючие глаза постоянно держали зал под
прицелом и подмечали всё и всех. - Чего тебе? – откликнулся он со своего места.- Мир плох.- А ты пьян.- Угости ещё.- Смеёшься, приятель, а тут не до смеха:день-деньской крутишься, а в кассе – мышка плачет. Да и то сказать, публика-то
– голь перекатная, самый приличный клиент – ты.- Вот видишь - с тебя причитается. - Запиши на мой счёт. - Я знаю, о чём ты мечтаешь, Адам.- Просвети.- О пятизвёздочной ночнушке где-нибудь у моря вИзраиле.- Может и так.- Не патриот ты, Адам - не любишь ты наш город,наш народ, морда у тебя прохиндейская… и вообще, давно ты её не штопал у
костоправа.- Давно, Яша, давно, – усмехнулся Адам. - С тогосамого дня, как Николай Аркадьевич стал Смотрящим за городом и навёл порядок в
этом захолустье. Упоминание о Хозяине пришлось не по вкусу всейкомпании - Дымоход скривился, Мустафа передёрнул плечами, Чинарик испуганно
оглянулся и втянул голову. Лишь Кондрат, усмехнувшись, покачал головой.Чёрт возьми! – громко сказал Мустафа, послепродолжительного молчания за столом честной компании. – Этого жида давно
следовало бы проучить.
 
Форум » Школа писателей » Уголок Мастеров » Клуб любителей исторической прозы (история моих предков)
Поиск:

 

 

 
200
 

Что Вы думаете о современно литературе?
Всего ответов: 89
 





 
Поиск