Вход · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS Наша группа в ВК!
  • Страница 1 из 4
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Модератор форума: Lord, Cat-Fox  
Форум » С пером в руках за кружкой горячего кофе... » Ориджинал » БеZликие (alien_sweet, 91 kb)
БеZликие
sweet-alienДата: Четверг, 01.03.2012, 18:21 | Сообщение # 1

Увлеченный
Сообщений: 58
Награды: 2
Репутация: 0
Статус: Offline
Название: БеZликие
Автор: Alien Sweet
Бета: ...
Дисклеймер: все мое
Разрешение на копирование: с моего позволения. Да, я такая cool
Рейтинг: R
Жанр: Angst, Action
Персонажи, Пэйринг: Валерия / еще не додумала
Саммари:
Иногда жизнь становится не такой, как мы привыкли ее принимать. Порой, все ориентиры сгорают в одночасье, и единственное, что остается - это выживать. Без призраков прошлого и надежды на будущее, отыскивая успокоение там, где все видят пустоту. Каждый день бороться за свое существование. С окружающей реальностью. Грезами. С самим собой.И проклинать тот день, когда судьба подкинула черный поворот.
Но что, если это всего лишь начало нового пути? Другая реальность, полная неожиданностей и сомнений? Как определить, какое из решений является верным? И так ли далеко лежит граница между Проклятием и Даром? Ведь всего одно твое желание может изменить весь существующий мир...
Статус: в процессе и постоянной редакции
От автора: для особо нетерпеливых: знаю, много личных переживаний. Пытаюсь с этим бороться.)
Размещение: опять же, с моего позволения.


Делай смело. Главное - делай

Сообщение отредактировал sweet-alien - Понедельник, день тяжелый(((, 01.10.2012, 01:21
 
sweet-alienДата: Четверг, 01.03.2012, 18:32 | Сообщение # 2

Увлеченный
Сообщений: 58
Награды: 2
Репутация: 0
Статус: Offline
Говорят, если сидеть на берегу реки, то можноувидеть, как мимо проплывет труп твоего врага. Забавно, но у меня никогда не
срабатывали такие приемы. Каждый чертов день требует от меня достижения все
новых пределов возможного, и если я действительно хочу увидеть чей-то труп и
остаться при этом в живых, то мне придется изрядно попотеть.
Но речь сейчас пойдет не о том, насколько трудным я
вижу свое будущее. Нет, эта история даже не о настоящем. Она давно уже в том прошлом,
которое едва можно вытянуть на поверхность, чтобы как следует встряхнуть и разгладить
потертые временем уголки. Тем не менее, именно это сейчас я попытаюсь сделать
для Вас.
Хотя, кого я, собственно, пытаюсь обмануть?
Я намерена это сделать для себя. Увидеть ту самую
точку отсчета и, наконец, понять, в какой именно момент заело тормоза и все
понеслось под откос. Разобраться, был ли хоть один шанс избежать этого, и если
да, то почему же я его упустила? Осознать - и смириться, заглушить эту не стихающую
боль. Отпустить ее, чтобы как следует собраться с мыслями, набрать воздуха в
легкие и…
Жестоко отомстить.
 
Глава 1. Мне бы в небо
Двери вагона метро широко распахнулись, выплевывая
немногочисленных прохожих на унылую станцию. Раздалось тихое, едва уловимое
шарканье; ночные путники устало зашагали к выходу, вяло переступая
заплетающимися ногами. Спустя мгновенье монотонность фона разбил звонкий цокот,
эхом раздающийся по ширине всей платформы. Нервно и со скрежетом, отбивал он
ритм нестройной походки, напрочь игнорирующей хрупкость летних босоножек. Сочувственно
отзывались в такт слепые головы мраморного пролетариата под потолочными сводами.
Брезгливо оглядывались люди.
Но мне уже все равно.
 Лица
охранников мне знакомы. Кажется, их взяли еще на прошлой неделе. Паспорт –
штамп на руке – и «добро пожаловать в «Рай»»! Музыка врезается в грудную
клетку, словно таран: что-то очень современное и сексуально-электронное. Людей
немного, как и в любой другой день. Только самые отчаянные. Или же в стельку
пьяные.
 Но в
большинстве своем – исключительно постоянные.
Обстановка недорогая, а если присмотреться, то и
вовсе убогая. Длинная барная стойка в дальнем углу клуба давно пережила свои
лучшие времена. На ней с десяток нечищеных пепельниц тесно соседствуют с заляпанными
меню и недопитыми бокалами сомнительного вида. Должна признаться, зрелище
отвратительное, но я прекрасно знаю, куда пришла, а потому не трачу время даром
и машу бармену.
Сегодня нашим апостолом пьяного безумия является
Сергей. По меркам сего заведения он работает здесь целую вечность – полгода, а
потому его моложавое лицо приятно растягивается в улыбке при виде меня.
- Хорошо выглядишь, красавица. Тебе как всегда?
Горы остаются горами, небеса по-прежнему голубые, а
Сережа никогда не перестанет мне льстить. Мило улыбаюсь в ответ:
- Двойную порцию, пожалуйста. И, если можно, без
трубочек.
- Ого, кто-то сегодня в настроении поднять весь
клуб?
Стараюсь представить, как бы мне удалось поднять
всех завсегдатаев « Рая» со своих мест. В расплывчатых мыслях витают подъемные
краны огромных размеров. Сажусь в один из них на птичьей высоте, дергаю рычаги,
подъезжая вооон к тому столику…
Нет, к этому я не имею никакого настроения.
Но все равно улыбаюсь, протягиваю купюры и забираю
полные пурпурной жидкостью бокалы. Лед приятной симфонией бьется о стеклянные
стенки. Один бокал я с жадностью выпиваю, ставлю пустой чуть поодаль, второй же
придерживаю в руке и оборачиваюсь в зал. Неясное зрение постепенно становится
еще более расплывчатым. Страшно хочется закурить, но я сдерживаюсь,
чтобы не отвлекаться, и настойчиво пытаюсь рассмотреть окружение.
Да-да, именно так. Никто не хочет быть застуканным в
«Раю». Это как если бы вы случайно выбросили в мусорный контейнер ключи от
квартиры, а после наткнулись на пораженный взгляд соседа, наблюдающего за вашими
«грязными танцами» с банановыми шкурками и использованными тампонами.
Что ж, сегодня любопытных не обнаружено. Я спокойно
выкуриваю сигарету, допиваю содержимое второго бокала и, надев одну из своих
самых сексуальных улыбочек, прохожу в центр микротанцпола. Музыка окутывает,
затягивает в туман ритма, и мою голову тотчас же покидают все мысли.
Совсем скоро…
 Всего через
мгновение я чувствую запах резкой смеси алкоголя и копеечного одеколона. Чьи-то
настойчивые руки тянутся к талии, спускаются ниже, осторожно гладят выступающие
части тела и продолжают свое путешествие вверх. Горячее дыхание обжигает
затылок, позвоночник изгибается в ответной реакции…
…Образ, возникший в моей голове настолько живой, реальный,
что, кажется, если я обернусь, то действительно окажусь рядом с Ним…
Что?
…Мы смотрим друг на друга, прикасаемся, пытаясь
запомнить, оставить отпечатки на линиях своих жизней…
Дышать становится трудно. Взмахиваю рукой, удерживая
равновесие, словно после удара. Мысленно пытаюсь схватить
так некстати вырвавшиеся ассоциации, смять их в тугой ком и запихнуть подальше
в ящичек моей головы.
Соберись, тряпка, его там нет.
И потерпи, осталось совсем немного.
Но мои старания тщетны: обезумевшее сознание снова
дает сбой. Становится очевидно, что времени у меня попросту нет. Компаньон по
танцу ничего не замечает. Похоже, он чертовски пьян, и единственное, что его
волнует, так это наличие поблизости сисек и отсутствие кое-чего у меня между
ног. Он продолжает исследовать столь щедро предоставленное ему поле
деятельности, в то время как я просто стою и пытаюсь ровно дышать.
…Выходим из дома в теплых куртках, зимние сапоги
скрипят по морозному воздуху. Сильные руки хватают меня и поднимают в воздух,
словно пушинку. Грозный взгляд, брови сошлись на переносице… Мои крики распугивают
стайки синичек, они разлетаются – темные точки на белом, а я брыкаюсь, словно
действительно верю…
…Я верю…
…Кирилл.
Имя отскакивает от стенки черепа и разрывной пулей
вонзается в мозг. Ошметки воспоминаний выстраиваются в сумасшедший калейдоскоп.

…Наши улыбки, наша юная беспечность. Костик, – как
две капли похожий на брата, высокие речи на помолвке…
…звон бокалов…глухие удары сердца…
Крики. Истошные вопли, агония.
И кровь. Слишком много крови
 Чувство
опасности вгрызается в тело, словно пиранья. Оглушительными сиренами раздаются
подкожные сигналы, проясняя рассудок.
Черт, ЧЕРТ, ЧЕЕЕЕРРТ!!!!!!!!
Нужно срочно что-то придумать. Придумать прямо
сейчас. Танцор все еще рядом и, кажется, весьма преуспел в изучении моей
анатомии. Его зад виляет в такт музыке, взгляд затуманен, а сам он находится
где-то в стране своих грез. Я знаю об этом, к своему стыду, ведь неделю назад
этот восемнадцатилетний юнец поведал мне печальную историю о некоей
стерве-Наташе.
 О, она была
красива. Она тратила его деньги. Она бросила его, оставив ни с чем, что
означало в переводе с его языка: «Она мне не дала».
Какая жалость.
Этот монолог длился целую вечность и, если б не
некоторые финансовые затруднения, я бы давно отправила его на три… стороны. Но
обильное количество предложенного виски успешно отговорило меня от столь
заманчивого поступка. Правда, в результате мне пришлось выслушать все подробности неразделенной любви,получить парочку похабных предложений в качестве бонуса, а после и вовсе
убедиться, что алкоголь неплохо отшибает мозги. Вскоре юный любовник начал
узнавать в моем лице «свою Натусю», которой ему позарез как хотелось доказать,
что он Настоящий Мужчина, ну просто Мужик-С-Большой-Буквы.
Последнее не возымело на меня должного действия.
Скорее, убедило быть более разборчивой в будущем.
Гребаный «Рай».
Думаю, Костя находится в это время где-то в шаге от
подобного мнения. Во всяком случае, когда я замечаю его лицо, оно недоуменно
вопрошает: «Что же я здесь делаю?», в то время как он нервно оборачивается по
сторонам, сидя за своим темным столиком у самого выхода, в поисках того же, что
и я… сколько-то там минут назад.
На секунду я немею, а после мгновенно прижимаюсь к
пьяному подростку, изображая бурную страсть и мысленно отвешивая себе
подзатыльник за невнимательность. Вот ЭТО совсем ПЛОХО. Пути к бегству
отрезаны. Сейчас я никак не смогу выйти незамеченной.
Вопрос на миллион долларов: что же делает Костя в
Раю? Это на самом деле меня беспокоит. Неужели у него проблемы с женщиной? Или
работой?
Ерунда. Это мелочи для такого места.
Тогда, может что-то случилось с семьей или …братом?
Образ Кирилла снова мелькает перед глазами, сбивая с
ритма едва успокоившееся дыхание. На секунду желание подойти к Косте и спросить
самой, в чем же дело, становится невыносимым. Но я знаю, что ни мне, ни, уж
точно, ему это не принесет никакого удовольствия. Тем более - здесь. Вместо
этого, преодолев внутреннее отвращение, я наклоняюсь к уху своего партнера и
томным шепотом прошу меня провести к «дамской» комнате. Его глаза озаряются
предвкушением. Трясущимися руками он обнимает за талию «Натусю», слюняво
улыбается и тащит меня по прямой наводке к намеченной цели. Я льну к потному
телу, про себя проклиная этот идиотский вечер, и краем глаза слежу за
обстановкой.
Вроде бы не заметил. Часть переживаний рухнула с
моих плеч.
Уже у знакомой белой дверцы притормаживаю, нацепляю
обворожительную улыбочку и прошу своего недо-любовника подождать меня у стойки
бара. Все правильно милый, не сейчас. Его взгляд сгущается, разочарование
плещется в затуманенных алкоголем глазах, но возраст и опыт не позволяют ему
возражать. В моих-Наташиных движениях намек на дальнейшее продолжение – но
только если он будет «умничкой», а его желание слишком велико, чтобы упустить
этот шанс. Он неохотно сдается и отходит в нужном мне направлении, в то время
как его выражение лица ясно дает понять, на какого вида продолжение он
рассчитывает.
Один ноль, Лера, хоть что-то сегодня в твою пользу.
Закрываю дверь и звучно выдыхаю, стараясь выгнать напряжение
и немного расслабиться. Хотелось бы знать, сколько же я буду здесь сидеть. Час?
Три? А успею ли? Найду ли новое место для ночлега? На улице изрядно похолодало
– осень есть осень. С вокзала наверняка прогонят.
Может, позвонить Алине?
Мне снова становится дурно. В голове пусто звенит, зрение
плывет, окрашивая замызганные стены кабинки в багровые тона. С отчаянием я
понимаю, что уже поздно куда-то бежать, и если я сейчас не посплю, то нагрянет
очередной сильнейший приступ, лучший исход которого – здравствуй, белая палата.
Со слезами мамы и надолго.
Ну уж нет.
Непослушными руками лезу в карман и вытягиваю две
таблетки. Этого должно быть достаточно. Забрасываю свою последнюю надежду в
рот, оставляя вишневый отпечаток помады на ладони, включаю кран и жадно хлебаю
воду с привкусом железных труб.
Банально, но я кое-кому обещала держаться. А значит,
мне придется уснуть прямо здесь
Время тянется как резина. Я смотрю в зеркало,
ожидая, когда же придет мое спасение, и мимолетно делаю вывод, что бармен
Сережа вовсе не миленький льстец, а корыстный наглый лгун. Давно не стриженые
волосы моего отражения, претендующие на ассоциации со словами «Локоны» и
«Диффузор», спутанными грязными кустами обрамляют сильно натоналенное лицо. К
некоторому сожалению его обладательницы, косметика не справилась со скрытием
темных пятен под глазами. Как и не справляется дешевенькое черное платье в
своих попытках придать высушенному телу хоть какую-либо привлекательность.
Синяк на правом локте, два сломанных под корень ногтя, вздутые от напряжения
вены, красные воспаленные глаза…
Я вижу забитое, изможденное существо. Но внезапно
образ оживает, сочные, естественные цвета проявляются в его очертаниях, а
движения приобретают энергичность, присущую молодому сильному телу. Девушка красит
ресницы, вопреки всем известным «законам» – не приоткрывая рта. Затем слегка
отстраняется, находит любимую – розовую, как я знаю, - помаду, и наносит на
губы соблазнительный оттенок. Пару чмоков, легкая улыбка. Затем отойти чуть
подальше и взглянуть на фигуру. Знаю, сейчас она думает о несовершенстве своей
талии. Ох уж эти вечные лишние килограммы. И хотелось бы мне сказать, что эта
Я-Из-Прошлого волнуется совершенно напрасно, ведь бывают вещи похуже ненужных
пяти килограмм. Например, недостаток пяти килограмм. Или десяти. Но мой язык
намертво прилип к зубам, не давая выговорить ни слова.
Изображение в зеркале вздрагивает и покрывается
мелкой рябью. Глаза щиплет, а цветная картинка снова превращается в черно-белое
кино с устаревшей героиней а-ля двадцатые годы в главных ролях. Полное
соответствие придают два черных пятна, неосторожно растекшихся до самой шеи.
Я еще не встречала такую тушь, которую бы пощадили
слезы.
Ироничная ухмылка кривой трещиной разрезает гримасу
моего отражения:
- Что за чушь, Лера? Для чего ты все это делаешь?
Я замираю. Неприятный холодок убийственно нежно касается
позвонков.
- Ты что, не видишь, что это не работает совсем?Разве ты этого не понимаешь?
Прямое осуждение звучит в низком хриплом голосе.
Тяжелый  немигающий взгляд впивается в
мои испуганные зрачки.
 Она
прикуривает сигарету и продолжает:
- Все это бред, моя дорогая. Бред - и ты это знаешь.
Но есть избавление… - ее тон акцентируетна последнем слове. Она кокетливо подмигивает, выдыхая сигаретный дым, и слегка
улыбается. – Пора.
Еще три года назад, возможно, я бы заработала себе
инфаркт. Ну, или шок как минимум. А все потому, что вопреки видимой мной
картинке в зеркале напротив, мои руки крепко держатся за умывальник перед
собой, и в них по умолчанию ничего нет. Что означает: мне не кажется, будто со
мной разговаривает мое отражение. Оно и правда со мной разговаривает – в моей
галлюцинации или…
…Я не успела.
Вместо актрисы в зеркале появляется Кирилл. Его
взгляд мягкий, но немного расстроенный. Он закусывает губу, как делает обычно,
когда пытается скрыть эмоции. И нервно улыбается, зная, что у него не выходит.
Разочарование обрушивается на меня мгновенно, словно
оползень, сорвавшийся с вершины горы. Не совладав с порывом, я начинаю истошно
кричать и со всей силы замахиваюсь на зеркало. Раздается звон битого стекла. В
туалет стучат:
- Эй, красотка. Ты что, б##ь, канат проглотила?
Где-то глубоко сознание отмечает, что юнец осмелел.
Видимо, не тратил зря времени у барной стойки.
Я тру виски. Ладонь жжет, головная боль выходит на
новый уровень ощутимости. Меня трясет, и я едва удерживаюсь на ногах.
Ловлю собственный взгляд в осколке зеркала на полу.
«Не к добру» - проносится в голове, но меня уже трудно этим смутить.
«Красотка» напротив была абсолютно права. Невозможно
пройти через столько дерьма, оставаясь оптимистом нежнейшего состава. Мои
обещания лишь служат аппаратом искусственного дыхания для продлевания никчемной
жизни. И сегодняшний бред четко передает глубинные мысли моего организма.
Прямая трансляция слова «ХВАТИТ».
- Остынь, друг, - как бы говорят мои почки.
- Мы сполна отработали свое,- вздыхают легкие.
- Все это заслужили, – жалобно скулит печень.
- Нам пора на покой, – шепчут руки и плавно тянутся
в правый карман, доставая спасительный пузырек.
Каждый сантиметр кожи требует отключить последнее,
что сдерживает меня на этой земле. Надежда шлет прощальные поцелуи, но некому
оценить столь драматичный жест. Больше нет желания цепляться за призрачное
будущее из полотна красивых слов. И я наслаждаюсь чудесным видом самой из
искренних улыбок на лице черно-белой девушки - отражения в осколке зеркала, что
сейчас с радостью глотает белые пилюли.
Давно пора.


Делай смело. Главное - делай

Сообщение отредактировал sweet-alien - Суббота, 21.12.2013, 01:37
 
sweet-alienДата: Четверг, 01.03.2012, 18:36 | Сообщение # 3

Увлеченный
Сообщений: 58
Награды: 2
Репутация: 0
Статус: Offline
Глава 2. Призраки
  Интересно,
сколько времени уже прошло?
  Мое
воображение рисует огромные хищные цветы кислотных оттенков на кафельной стене
напротив, в то время как я пытаюсь сосредоточиться.
  Время.
Огромный неистовый океан, что раскинул свои крылья-течения в порыве обнять весь
непокорный мир. Мои размышления утекают вслед этой навязчивой мысли, смывая
несуществующий  цветник вслед за собой.
  Я -
планктон, носимый океаном в только ему известном направлении. Я – крохотная
песчинка; моллюск, что замерз в своем укрытии на дне среди хищных рыб и
обломков субмарин.
  Но я устала от этого. Мне слишком холодно.
Слишком одиноко.
  Слишком
долго.
  И вот она я
– выныриваю на поверхность волны, чтобы быть вовлеченной в горячие воды течения,
что несутся наперегонки прямо к золотистым берегам. Я знаю, насколько жестоким
будет столкновение впереди, знаю, что пока не стану гладкой и бездушной, Время
не отпустит меня на берег. Знаю, что столь нежное и долгожданное солнечное
тепло превратится в нестерпимый жар, в котором я непременно задохнусь от
переизбытка кислорода.
  Но разве
такие мелочи могут волновать тело, в котором перевариваются 18 таблеток
снотворного?
  Голова не
болит. Может, впервые за последние несколько лет. Это блаженное чувство,
которым невозможно насладиться до конца. И пока мои глаза игнорируют
воображаемое движение перед лицом, мой мозг замирает в ожидании раскрытия
нескончаемого потока вопросов, ответы на которые доступны людям лишь
За-Невидимой-Чертой.
  Интересно, отправится
ли моя душа на новый круг перерождения или же останется лежать мертвой
раковиной в сырой земле? Увижу ли я своих погибших предков, безмолвно
наблюдающих с высоты,  или буду вынуждена
являться эфемерным призраком к еще живым, развлекаясь на кладбище со своими
«коллегами» в праздники Всех Святых? Поплыву ли на лодке в направлении
античного загробного мира, заберет ли меня Аллах в свои безграничные владения
или я полечу прямиком в чистилище, где мы с архангелами будем бюрократично
разбирать все мои хорошие-плохие поступки?
  Последняя
мысль приносит некоторое беспокойство, так как, исходя из моих скудных
религиозных познаний, самоубийц вовсе не жаловали в раю. Насколько мне
известно, тех несчастных, что так небрежно отнеслись к Дару Божьему, не смели
хоронить на кладбищах со всеми почестями, тем самым вручая их душам билеты в
один конец прямиком в преисподнюю с пометкой «На вечные страдания».
  Что ж, если
это окажется правдой, то мне наверняка уже забронированы номера «Люкс» в самых
горячих котлах этого мрачного места. Не то, чтобы меня сильно печалила данная
перспектива – после такой жизни меня уже сложно удивить. Просто это будет
как-то….
  Несправедливо?
  В конце
концов, разве от хорошей жизни мне приходится убегать в свои почти состоявшиеся
двадцать два? Это вообще можно-то жизнью назвать? И куда именно смотрел Бог,
этот хладнокровный ублюдок, когда награждал меня ТАКИМ даром?
  Каким бы ни
был ответ на столь интересующий меня вопрос, но он все еще был актуален в
данный момент и справедливостью явно не пах. Вездесущий и Всемиобожаемый
наверняка боялся пропустить важный матч или любимый сериал, отвернув свое
всевидящее око от столь жалкого зрелища угасания моей ничтожной жизни. К этому
выводу я пришла в момент, когда мои полузакрытые глаза все же сделали
невозможное и сфокусировали взгляд перед собой. Мозг шевельнулся раненым зверем
в попытке и дальше игнорировать оглушительный рев сирен, что являлись моими
инстинктами, кричащими о надвигающейся опасности, но в образовавшемся комплексе
с моим четким зрением уловки нейронных клеток стали жалкой попыткой безрукого
закрыть лицо от приближающейся биты правды. Увиденное мной гласило, что
маячившее перед лицом движение, замеченное чуть ранее, было ничем иным, как
присланным по мою несчастную душу гонцом определенно не ангельской наружности.
Черное густое пятно с весьма размытыми очертаниями на
немыслимой скорости передвигалось вокруг моей фигуры, замирая на пару секунд то
тут, то там и продолжая мерцать. Заметив осмысленный взгляд, уставившийся прямо
в… голову?  этого существа, пятно плавно
переместилось к моему лицу, как будто заглядывая в циферблат и прикидывая в
уме, сколько же еще мы задержимся. Ощущение того, что меня изучают с дотошной
скрупулезностью, нетерпеливо ожидая конца,  дало обширного пинка моему желающему и дальше
дрейфовать в блаженном бездействии сознанию. Сквозь ватную толщу безразличия
путями тонких трещин ко мне хлынули  чувства,
имеющие собственные имена.
  Все верно. В моих венахвскипали Злость и Ярость.
  Я не буду
слишком навязчивой, если напомню лишний раз о том, что моя жизнь, - или, так
сказать, значимая ее часть, - была полным дерьмом? Неужели моя безмолвная
кончина в самом унылом заведении  этого
мира, а затем последующее добровольное шествие вслед за непонятным существом в
бесконечное пространство боли и агонии – это все, что мне причитается за
причиненные неудобства? Разве я не заслужила хоть частичку радости? Этакий
крохотный кусочек счастья для  маленькой
умирающей Леры?
  Вот уже три
года, как у меня не было даже намека на личную жизнь. Три гребаных года я
чувствовала себя потерянной в прямом и переносном смысле этого слова. Три
бесконечных паршивых года лишений, лжи и голода. Голода с Большой Буквы.
А сейчас я наблюдаю злобного конвоира, который запросто
собираются утянуть меня в небытие. Вот так. Без лишни усилий.
  Здесь только
мне кажется, что кто-то решил схалтурить?
- Ну что ж, - мямлит мой онемевший рот, - если ты уж
так трясешься над моей душонкой, то тебе стоит немножко потрудиться. Мир ей
неслабо задолжал, знаешь ли. Она требует праздника.
  Не могу
сказать, произнесла ли я это вслух или же передала сообщение ментально, но результат
не заставил себя долго ждать: в ту же секунду из самых глубин этой густой массы
прорезались два маленьких огненных колодца, символизирующих, должно быть,
глаза. Создавалось ощущение, что сквозь густоту дыма просматривает  пылающая жаром лава, причем вся эта картина по
какой-то нелепой причине висит в воздухе и не выходит за определенные,  только ей известные границы. Затем чуть ниже
«глаз» полыхнуло небольшое алое пламя, образовывая еще одно отверстие, полное
изнутри острыми выступами, имитирующими зубы, которое быстро растянулось в подобие
ухмылки-оскала. По какой-то причине я была готова руку отдать на отсечение в
своей уверенности, что существо просто-напросто похабно улыбается мне в лицо в
ответ на мои мысли. Они дразнили его – это было ясно, как белый день, равно как
и тот факт, что оно с удовольствием воплотит их в реальность. Но глядя на эту жуткую
«улыбку» к своему немалому удивлению я вдруг осознала, что не просто не
испытываю страха к этому зрелищу, а даже наоборот - способна идентично
ухмыльнуться в ответ. Мои инстинкты зашкаливали по всем показателям опасности,
но это уже больше походило на мигание ламп сигнализации, тогда как звуки сирены
давно были отключены то ли таблетками, то ли общей усталостью, то ли  бурлящей в моей крови агрессией, требующей
выхода сию же секунду.
  Следует
понимать меня правильно: я вовсе не извращенка и не питаю особых пристрастий к
неизведанному, да еще и в общественных местах. У меня нет мазохистских
наклонностей. Не было и суицидальных, – 
во всяком случае, до определенных пор. Я не обладаю бесстрашием
лирических героев и не даю в лицо первой, как нас учит тому жизнь. Я обычная,
хоть и неудачница.
  Ладно. Я
обычная неудачница.
  Но этот
вечер был явным исключением из всех моих правил. Может это и глупо, но в данный
момент я с огромным нетерпением предвкушала грядущих  действий, что обещал взгляд этих пульсирующих
глаз. И уже была готова умолять это летающее наваждение сделать хоть
что-нибудь, когда оно резко сорвалась с места, мгновенно расширилось в своих
размерах и буквально поглотило меня, касаясь своей неопределенной субстанцией  кожи и оставляя горячие следы на теле. В тот
же миг мое сознание разделилось на два противоборствующих лагеря, один из
которых на всех парах стремился в бездну диких ощущений, отплясывая первобытные
африканские танцы, тогда как другой наблюдал за происходящим в безмолвном
восхищении. Эта вторая часть прекрасно понимала, что сейчас происходит и к чему
ведет, но, тем не менее, была преисполнена благодарности за возникшее ощущение
чьего-то присутствия рядом. В объединенном стремлении обоих половин мое тело
выгнулось навстречу жарким объятиям, в то время как с губ слетело едва уловимое
«Спасибо».
  Сентиментальная
Дура.
  Острая
пронизывающая боль мощным капканом сомкнулась на моей шее. Глаза широко
распахнулись, выхватывая четкое изображение кафельных плиток одной из стен
«Рая», наполовину загороженное чем-то очень похожим на…
  Подумать об
этом как следует не вышло, так как в следующий момент боль стократно усилилась,
будто только что всаженные штыри вытащили из меня с куском гортани,
предоставляя теплой крови свободно стекать по шее быстрым ручьем. Затем
картинка перед глазами резко сменила ракурс, отделочная плитка стены
приблизилась к глазам вплотную, а лицо почувствовало пронизывающий холод глины
под щекой. Все мое тело выгнулось под  настойчивым давлением, в живот
уперся замызганный бочок унитаза. Локти застыли над головой, ноги широко
расставлены и сильно дрожат, в висках стучит то ли пульс, то ли страх. Меня
намертво зафиксировали в неудобном положении, после чего я болезненно ощутила ледяное
нетерпение хорошо заточенной стали. Она небрежно рвала мое  платье, нисколько не стесняясь в движениях, и
обжигала немыслимой болью от глубоких порезов на коже. Все это происходило
слишком быстро, успевая озарить мои мысли лишь короткой  вспышкой агонии и смутно знакомыми образами.
  Металлический
привкус на губах, замахнувшийся из темноты кулак…
   Где-то сзади чувствовались грубые движения,
напористые толчки заставляли все сильнее биться мое лицо о стену, еще одна
кровавая морщина прочертила свой путь вдоль спины, а я все громче слышала
надвигающийся топот сапог и раздающиеся отчаянные крики в своей голове. Я
больше не могла что-либо чувствовать. Наверное, меня даже там не было.
  «Не
благодари дьявола», - последние слова, выскочившие навстречку моему сознанию как
раз перед тем, как в мою шею, но уже с другой стороны, снова   впились
штыри. Силы покинули меня, словно коктейль, что вытянули через трубочку жадные
губы - и меня поглотила тьма…
  …Длинная улица
казалась пустынной. По обе стороны от дороги находились различные строения, в
своем тесном сплетении представляя собой довольно странную картину. Железобетонные
высотки сменялись древними хижинами, за помещичьими владениями виднелись
савдэповские девятиэтажки, а лэрдовские замки соседствовали с мелкими
деревянными усадьбами. Но помимо столь необычного сочетания привлекал внимание
цвет этого вида, его расплывчатый глянец, как будто с неба на город выпал не
один ливень из жидкого стекла. Или же тонкая пленка льда решила бросить вызов
физическим законам и атаковала все видимое пространство назло нормальной
температуре и всякому здравому смыслу.
  Правда,
меньшее, что сейчас меня интересовало, так это как раз здравый смысл.
  Я сделала
несколько осторожных шагов по направлению к чахлой постройке, с виду походившей
на сарай. Одна из ее стен казалась прозрачной, но, вопреки ожиданиям, сквозь
нее нельзя было что-либо рассмотреть. Потеряв к ней интерес, я вознамерилась идти
дальше, но мое внимание привлекло расплывчатое движение. Всего через мгновение
мои глаза увидели невысокую девушку, что мило улыбалась и зазывно махала мне
рукой. Она была порядком ярче окружающей обстановки, как будто ее жизненная
сила старалась перекричать абсурдность царящей размытой атмосферы. Правда, этот
факт меня ни капли не тронул и не заставил подойти к ней ближе. Я смотрела, как
девушка приглаживает волосы и бросает на меня пылкие взгляды, как подходит к
окну и манит меня тонким пальчиком, стыдливо расстегивая второй рукой высокий ворот
старомодной рубашки . Как неумело выгибается ее тело, выставляя вперед полную
грудь, а черты лица становятся решительными и одухотворенными…Как невинные глаза
широко раскрываются в безмолвном ужасе, как пухлые губы искривляются буквой О,
а на тонкой шее расцветают алые кровавые розы… Я видела, как бледнеет ее кожа и
стекленеет взгляд карих глаз, как содрогаются худенькие плечи и подкашиваются
стройные ноги. Я наблюдала весь ее путь - от первого соблазнения к последнему вздоху,-
быстрый, как полет звезды в полночь.
  Но все, что
я смогла ощутить – это кислый привкус равнодушия.
  Вдали
послышался нечеловеческий истошный рев. Чья-то иррационально гигантская тень,
захватывающая в темноту целые здания, приближалась ко мне с невероятной
скоростью.
  Что ж, хоть
какое-то разнообразие на этот раз.
  Ждать
пришлось недолго: спустя всего пару секунд передо мной появилось уже знакомое,
но нынче очень злое черное пятно, заполонив своей тенью полмира позади себя.
Его глаза-колодцы полыхали яростным огнем, увеличившиеся в разы зубы клацали,
брызгая золотыми искрами, а из густоты тела выступало подобие чудовищных
когтистых рук и ног.  Оно смотрело на
меня с ненавистью, достойной разгневанных богов, и вписывалось в это место с
удивительной гармоничностью, распространяя ледяной холод вокруг себя и объясняя
тем самым наличие корки льда на всех доступных глазу поверхностях. Здесь оно
было всем – Создателем, Стражем и Властелином, и по его взгляду было ясно, что
мое присутствие  вероломно нарушало столь
священные догмы. Уже через секунду существо бросилось на меня с грацией,
присущей прирожденному хищнику, чтобы исправить очевидное недоразумение.
  Я безразлично
смотрела на приближающуюся когтисто-огненную, несущую убийственный холод массу.
Мое тело и не думало сопротивляться.
  Нет смысла
бороться - в моих снах.
 
 
 
 


Делай смело. Главное - делай

Сообщение отредактировал sweet-alien - Суббота, 21.12.2013, 01:39
 
sweet-alienДата: Четверг, 01.03.2012, 18:37 | Сообщение # 4

Увлеченный
Сообщений: 58
Награды: 2
Репутация: 0
Статус: Offline
Глава 3. Беговые дороги
  О Боги, кто-нибудь,
выключите этот чертов свет!!!
  У меня
ощущение, что мне выжгло глаза. Это как минимум жестоко – оставить не
зашторенным такое огромное окно. Можно же с ума сойти, если просыпаться по
утрам и…
  Стоп. Секундочку.
Просыпаться – ключевое слово.
  Я… проснулась?
  Шумно
вздыхаю. Похоже на то.
  Итак, напрягаем
мозги. Ну же, это не сложно. Ты всегда это делаешь по утрам. Вспомни, что там
было вчера?
…вчера…вчера…
  «Рай». Вчера
я была в «Раю». Помню подростка –  о,
черт…
  И Костик там
точно был –  о, черт вдвойне!
  Но я
сбежала.  А что было дальше?
  …Сплошной
туман… Сон… Я спала? Или…
  Ах, да.
Таблетки. Видимо, сработало. Ведь я же выспалась. И голова не болит.
  Хм.
  Проверяю еще
раз.
  Аккуратно
поворачиваю голову влево, так и не открыв глаза. Легонько киваю из стороны в
сторону. И на смену осторожности приходит удивление.
  Надо же, а
такое возможно?
  Мои губы
растягиваются в улыбке. Утро уже позволило себе быть добрым и мне нравится этот
щедрый подарок судьбы. Хоть он и не делает вопрос об окончании вчерашнего
вечера менее актуальным.
 Так. Наверняка
меня нашли спящей, не добудились и вызвали скорую. В подтверждение этой
гипотезы свидетельствует вышеупомянутое большое окно, кои бывают только в
просторных помещениях. В данном случае - общих палатах. А еще я лежу на чем-то
приятно мягком, подобно кровати, и мне определенно сейчас хорошо, что вполне
может говорить об успешности современной медицины.
Медленно, щурясь, разлепляю подпухшие веки и наблюдаю
залитый солнцем замысловатый узор. Привыкаю к освещению и присматриваюсь:
витиеватые контрастные надписи на неопределенном материале потолка. Невольно
напоминает о восточном стиле в современном исполнении, что безумно красиво,
фантастически стильно и, к сожалению, совершенно не сходится с моими
предположениями.
  Дерьмо. Меня
что, продали в бордель?
  Моя задница
в панике шепчет, что все это не к добру, и я вполне с ней солидарна. Пора бы уносить
ноги, да поскорее.
 Приподнимаюсь
на локтях и осматриваю комнату. Пушистый ковер в теплых тонах, обилие
разнокалиберных подушек, небольшой деревянный шкафчик оригинального вида,
столик с пуфиком в обивке цвета спелой вишни, и, конечно же, огромное
окно-галерея от пола до потолка с дверью, ведущей на незастекленную лоджию. По
обе стороны от окна – потрясающие тяжелые шторы (которые, кстати, можно было бы
на ночь и закрыть). Все со вкусом подобрано и создает атмосферу того самого
уюта, за которым гонятся все дизайнеры мира. Высший пилотаж, что кричит громче
любых предположений - мне здесь не место.
  Подскакиваю
с кровати и утопаю босыми ступнями в нежнейшем ворсе ковра на полу. Приятное
будоражащее ощущение захлестывает ступни, стремительной волной распространяясь
по всему телу и достигая кончиков волос. Стоять бы здесь часами, улыбаясь во
все зубы, но удача, увы, не числится моей приятельницей, и мне необходимо
спешить. Подхватив одеяло с кровати, я слегка прикрываю им нагое тело и несусь
к шкафчику. Его дверцы не заперты, и внутри обнаруживается некоторая одежда. Одной
рукой придерживая свое прикрытие, а другой копаясь в чрезмерно длинных брюках и
необъятных рубашках, я мысленно прикидываю свой дальнейший план действий.
  Итак, как
долго я здесь нахожусь? И снова, здесь – это все-таки где? Определенно не в
квартире, так как планировка комнаты соответствует именно частному дому. Замечу
– большому дому, имеющему, скорее всего, не один этаж. За окном виднеются
стволы деревьев и пожелтевшие листья осеннего сада. Что ж, либо это кусочек
частного сектора на окраине города, на что я, кстати, сильно надеюсь, либо
пригородная зона. Может, конечно, и вовсе другая область или страна, но мне об
этом думать не хочется. В любом случае, сперва необходимо отсюда выйти. И мне
бы очень не хотелось делать это нагишом.
- И как, есть что-нибудь интересное?
   Голос определенно принадлежал представителю
мужского пола и содержал нотки иронии в пропорции один к одному с задором. Правда,
с таким же успехом в этой комнате мог прогреметь выстрел – ровно настолько
напряглось мое тело в ожидании дальнейших неприятностей. Рука с очередными
штанами так и зависла в воздухе, тогда как вторая с таким усилием сжала одеяло,
что будь на его месте моя шея, я бы не заметила, как сама себя задушила. В
желании слиться с окружающей средой мне бы позавидовали даже бабочки.
  Жаль, что я
не их родственница.
- Эээээм… - вот и все, что я смогла ответить на вышепоставленный
вопрос, продолжая стоять восковой статуей лицом к шкафу. Оборачиваться мне не
хотелось, так же, как и объяснять, за каким хреном мои руки понесло в чужое
добро. Правда, были у меня некоторые вопросы, вроде «А вы случаем не видели моего
платья?» или «В каком направлении здесь проезжая часть?». Но моя челюсть
продолжала больно давить на пальцы ног, проветривая и до того пересохшее горло,
так что я так и осталась стоять словно вор, застигнутый на краже.
- Мне кажется, там не совсем подходящие размеры. Да
и с покроем, если честно, не очень. Зато вот это, думаю, как раз подойдет. Я
оставлю здесь.
  Послышался
шорох опускаемых пакетов, после чего неизвестный продолжил свой монолог, стоя
уже в двух шагах от меня:
- Кстати, ванная находится прямо напротив этой
комнаты. Там есть новые зубные щетки и полотенца – на выбор. И еще… - голос снова
приблизился и стал заметно тише, - Пожалуйста, не стоит выскакивать на улицу с
лоджии. Во-первых, так можно себе что-то поломать, а во-вторых, вокруг дома
спущены собаки, и они не особо жалуют незнакомцев. Советую все-таки
воспользоваться дверью. Я буду ждать внизу. И завтрак, разумеется, тоже.
  Несмотря на мягкость
и вежливость тона, мои инстинкты распознали едва уловимые намеки угрозы, отчего
волоски на коже встали дыбом, а челюсть уже была в шаге от того, чтобы
броситься отплясывать джигу. Я все еще стояла неподвижно, когда послышался
тихий шелест закрываемой двери, и натянутая струна моего внешнего спокойствия лопнула,
рассекая резко потяжелевший воздух. Меня затрясло, как в лихорадке, и я
загнанным зверем заметалась по комнате.
  Как я могла не
услышать, когда он вошел? Кто он такой и что за вещи принес? Какие там собаки у
дома, и где (черт возьми, опять это гребаное «ГДЕ»!!!) находится этот проклятый
дом? И что я вообще здесь делаю, если на то пошло?
  Как минимум
один небольшой ответ я могла получить прямо сейчас.
  Вещи.
  Уронив
одеяло, я одним прыжком добираюсь до кровати, поднимаю непрозрачный аккуратный
пакет и достаю из него сверток ткани, при более близком рассмотрении
оказавшийся костюмом. А точнее – довольно качественным спортивным костюмом из приятной
ткани.
  В следующем,
более мелком, лежат практичные мягкие тапочки. А в совсем маленьком, с неизвестным
мне логотипом, обнаруживается коробочка, внутри которой я нахожу…
  Нижнее белье?

  Мои брови
как по команде взлетают вверх.
  Незнакомый
дом, новая одежда… белье? Да еще и бОльшего размера, чем нужно?
  Я что, сплю?
  Бред какой-то.
Может, сегодня и вправду рождество?
  Ну-ну, и
добрый Санта собирается угостить меня завтраком. Как же иначе.
  С
противоречивыми чувствами я быстро, пока страх не заставил передумать,
запихиваю одежду в пакет и, снова обвернувшись одеялом, нерешительно шагаю из
комнаты в надежде отыскать обещанный душ. Задача оказывается несложной, и уже
через пару минут мое тело млеет под настойчивыми струями горячей воды. Мышцы
немного расслабляются, а вот голова как раз успокаиваться не спешит.
  Все это как
минимум странно. Интригующе, но определенно опасно. С дымком, шепчет моя жопа,
но любопытство упрямо не хочет ничего слышать. Ему просто необходимо спуститься
и все разузнать.
  Последняя
идея успевает крепко засветиться в моем мозгу, когда внезапно где-то глубоко
просыпается Он.
  О, нет. Нет,
нет, нет и еще раз нет.
  В желудке
предательски заурчало, рот наполнился слюной.
  Только не
сейчас. Боже мой, только не это!
  Хороша буду
разведчица, ничего не скажешь. В лучшем случае, напугаю человека. А в худшем...
  Вот и подошел
черед выступлению слова «Б###Ь!»
  Однозначно, о
моем спуске не может быть и речи. А так как других выходов из дома я не
обнаружила, то вполне предсказуемо, что бежать придется с лоджии. И бежать
быстро.
Рождество окончено. Добро пожаловать в мою жизнь.
  Не выключая
воды, я выскакиваю из душа. Сушусь полотенцем, натягиваю одежду и прислушиваюсь.
Тихо. Медленно щелкаю дверным замком и приоткрываю дверь на короткое
расстояние, давая возможность усиленно поработать зрению.
  Вроде бы никого.
  Очень
осторожно, насколько это возможно на негнущихся ногах, я проскальзываю в уже
знакомую комнату и подбегаю к стеклянной двери. Естественно, та не ожидает
меня, гостеприимно распахнув свои объятия, но благодаря отчаянному, внезапно и
так вовремя объявившемуся желанию жить, а также благоразумно отступившей
истерике, ключ вскоре обнаруживается,- клянусь, не помню где и как, - и я
оказываюсь на свежем воздухе лоджии. Теперь все, что отделяет меня от желанной свободы
– это невысокое преграждение в виде заборчика, падение с высоты второго, как
оказалось, этажа и бег до ближайшей неизведанной дороги.
  Ну, и спущенные
собаки, конечно.
  Последние не
удостоили меня своим присутствием, вызвав тем самым толику сомнений в
правдивости слов своего хозяина. Эта мысль, в свою очередь, прибавила мне
храбрости, и я борзым тарзаном, уверенно тряхнув мокрой головой, закинула
короткую ногу через первое препятствие с явным намерением удачно закончить свою
миссию.
  Пора бы и запомнить,
«удачно» - не мой конек.
  В тот самый
момент, когда обе мои ноги находились на тонком карнизе обратной стороны
балкона, мой организм восстал в очередном бесконтрольном порыве. Мышцы резко
натянулись, словно от удара током, изображение хаотично забегало перед глазами,
а из сдавленного горла вылетел истеричный вопль.
  Об удержании
равновесия не могло быть и речи.
  Я полетела вниз.
 
 
 
 


Делай смело. Главное - делай

Сообщение отредактировал sweet-alien - Суббота, 21.12.2013, 01:40
 
sweet-alienДата: Четверг, 01.03.2012, 18:38 | Сообщение # 5

Увлеченный
Сообщений: 58
Награды: 2
Репутация: 0
Статус: Offline
Глава 4. Познакомились.
Солнечный свет издевательски рвался под веки. Брызгали
блики цвета и мерцали смутно знакомые очертания предметов, что вызывало приступы
тошноты. Тикали где-то часы, и каждый щелчок был равносилен удару в мою
несчастную голову, которая все никак не хотела подниматься с подушки.
Хамелеоны. Это мысль финишировала первой в моем
мозгу и утверждала, что именно таким существам принадлежит мой нынешний экстраординарный
способ зрения. Казалось, будто левый глаз имеет неслабые разногласия с правым,
и они решили варить кашу каждый в своей кастрюле. Затем объявилось искреннее сожаление,
что я не отношусь к пресмыкающимся, так как подобное видение явно не шло мне на
пользу, чего не скажешь о первых. Бронзу этого марафона я мысленно вручила
унынию. В недрах моего организма ворочался Голод, и это явно не сулило ничего хорошего.

- И как поживает наша Спящая Красавица?
Едва знакомый голос прозвучал совсем рядом, звучно
отозвался эхом в моих ушах и, срикошетив в черепной коробке с пару миллионов
раз, в клочья разорвал мысли. Стало тихо-тихо; даже дыхание остановилось. Зрачки
вперились в потолок, обвитый рунами, отказываясь делать малейшее движение в
направлении говорящего. Я бы могла пролежать так целую вечность, словно
египетская мумия, упорно игнорируя весь окружающий мир, если бы этот, так
сказать, «собеседник» не приблизился к моему обездвиженному телу и наклонился
аккурат над моим взглядом.
И тогда мне стало страшно.
Я никогда и не подумала бы, что смогу благодарить
всех известных, и неизвестных в том числе, богов за нарушенное зрение. Но кто
бы мог знать, что мое состояние, беспокоящее какую-то минуту назад, было просто
детским лепетом, маленькой царапиной от листка бумаги по сравнению с той
разрушительной волной страха, что нахлынула на меня в этот момент. Я не хотела
ничего видеть, не хотела знать, кто стоит рядом со мной, и уж тем более, не
хотела рядом с ним находиться. Тело охватила дрожь, а грудь сдавило, не давая
кислороду и шанса на проникновение в мои испуганные легкие. Я захрипела,
судорожно вцепившись в ткань постельного белья и пытаясь отодвинуться, но по-прежнему
не смогла ни шелохнуться, ни вдохнуть. В голову уже вовсю лезли дурацкие мысли,
что я вот так вот и сдохну, не сумев совладать с собственными эмоциями, когда
прозвучало тихое «УСПОКОЙСЯ».
Резкая боль, словно ток, скрутила меня в узел. Паника
мгновенно включила программу самообеспечения, послав огромную дозу адреналина
магистралями кровеносной системы. Чувства бурно вскипели под мощным
катализатором, - и вот уже Мистер Голод собственной персоной приглашает меня на
сумасшедшее танго над пропастью небытия. Ноги скользят по грязи, я где-то
балансирую на грани беспамятства, а мы все кружим, пляшем, да и музыка не кончается.
Вырываюсь из воображаемых цепких пальцев из последних сил, успеваю бросить прояснившийся
взгляд на все еще стоящего у моей постели молодого человека – и проигрываю эту
битву….
…Коридоры и лестницы… Неприязнь к слишком яркому
свету…
Голод. Настойчивый, первобытный Голод, что гонит
меня вперед.
 Запах хлеба –
обычного черного хлеба,  - полярной
звездой освещает горизонт моего сознания. Пальцы едва успевают сжать ароматный
мякиш, а зубы уже вгрызаются, жадно отрывая куски. Еда заполняет весь рот, не
давая возможности нормально ее прожевать.
Острый приступ блаженства, ликование. Мне хорошо.
Удовольствие быстро заканчивается, и скулеж
вырывается непроизвольно.
 Хлеб. Хочу
еще. ХОЧУ ЕСТЬ!!!
Проходит, как мне кажется, целая вечность, прежде
чем я  начинаю хлебать ложкой – ложкой? –
суп. Вкус отвратительный, соли мало, с овощами неразбериха, но сейчас мне все
равно. Это – лучшее, что я ела в своей жизни. Дар Богов и Манна небесная в
одной тарелке. Расправляюсь с ней за полминуты и прошу добавки. Затем еще. И
еще. Вскоре понимаю, что очередной порции уже не будет, а голод по-прежнему
сжигает в своих объятиях.
ЕЩЕ, ЕЩЕ, ХОЧУ ЕЩЕ!!!!
Вконец обезумев, вожу носом, шаря руками по полкам
шкафчиков. Из ведра под мойкой тянет порченым, но пройдет совсем немного
времени, прежде чем я сдамся и съем все до последней очистки. Уговариваю себя
поискать в другом месте, заранее зная, что там ничего нет. Последние крохи
благоразумия покидают меня спустя каких-то пару минут, и я направляюсь к уже
запримеченному ведру, содрогаясь от отвращения при мысли жрать из помойки
где-то там, глубоко внутри себя. В тот же момент передо мной образовывается
шесть холодных, пахнущих едой коробок. Кто-то о чем-то меня просит, но я не
хочу ничего слышать. Жадно разрываю упаковку первой и упиваюсь зрелищем сытной,
хоть и не разогретой мясной пиццы. Слюна едва успевает образоваться во рту,
когда руки уже настырно запихивают треть содержимого прямо в глотку. Давлюсь,
но с наслаждением прикрываю глаза, смакуя изумительный вкус, а затем тянусь за
следующим куском и проделываю с ним то же самое...
…На третьей пицце меня выворачивает наизнанку. Куски
непереваренных продуктов пляскают о пол, а я неистово радуюсь тому, что
избавилась от супа и хлеба, освободив тем самым место для еще целых трех пицц…
 
 
…Реальность возвращается медленно, словно нехотя, и
приносит опустошение. Я смотрю за окно на оранжевую листву деревьев, мысленно
отвлекая себя от очередного приступа тошноты. Вокруг меня тишина, словно
окружающий мир вымер или, по крайней мере, онемел. Меня это вполне устраивает.
Его, по-видимому, тоже.
Проходит немало времени и за окном успевает
окончательно стемнеть, прежде чем я слышу шаги позади себя. Мне все еще не
хочется ни о чем думать, но посторонний шум выводит меня из немого оцепенения.
Я знаю, что надо обернуться. Но внезапно охвативший стыд крепко держит меня на
месте.
Я все еще хорошо помню лица тех людей, что увидели
мой первый приступ Голода. Помню перекошенное от ужаса лицо матери и от
отвращения –  младшего брата. Заговорили
со мной только через двое суток, а отец так и вовсе через месяц.
Могу представить, о чем сейчас думает человек позади
меня. Мысль о том, что сейчас вдобавок у меня начнется истерика на почве
жалости к себе, и тем самым я представлюсь в еще более ничтожном – если это,
конечно, возможно,- виде отрезвляет меня и заставляет собраться с духом.
Пора расставить все точки над i.
 Медленно, как
во сне, я оборачиваюсь лицом к молодому человеку. Смотрю на высокого, худого
парня, возможно ровесника, с густыми русыми волосами и добродушным выражением
лица. Ловлю себя на мысли, что в толпе такие особо не приметны, и при первом же
взгляде оставляют только благоприятные впечатления. Но что-то со мной все еще не
так, потому что я панически его боюсь. Изо всех сил пытаясь унять дрожь в
коленках, мысленно ругаю себя за вздорные мысли, будто бы эти добрые глаза мне
лгут. Бред, говорю себе, убийцы не кормят своих жертв, позволяя блевать на
дорогой ламинат. Это просто неправильное освещение. В конце концов, мы до сих
пор сидим в темной комнате, лишь слегка подсвеченной из коридора.
Но избавиться от ощущений мне не удается, и слова прочным
комом застревают в горле. Бегут секунды, а я так и сижу молча у окна на чужой кухне.
Чуть поодаль, прямо под столом – огромные зловонные лужи, как результат моего
помешательства, а в другом конце комнаты, стоя в дверном проеме, на меня
смотрит парень, способный ввергнуть в ужас мою нервную систему одним своим добропорядочным
видом.
Будь я хоть чуточку художницей, Дали бы мне был не
конкурент.
Ожидание затягивается. Хозяин дома не особо торопится:
то ли борется с брезгливостью, то ли размышляет, как повежливее выпроводить
меня из оскверненного жилища. Установившееся положение меня порядком тяготит,
но тронуться с места или заговорить по-прежнему выше моих сил. В конце концов,
парень кивает головой, жестом предлагая следовать за ним, и выходит из кухни в
освещенную часть дома. Идти мне вовсе никуда не хочется, но, решив, что пора
уже что-то делать с этой неопределенностью, я встаю со стула. Вернее, пытаюсь
встать, так как замлевшие от долгого сидения ноги тотчас подкашиваются, а комната
плывет пред глазами, и мне требуется время, чтобы размять конечности и окончательно
прийти в себя. Затем аккуратно подхожу к мойке, чтобы смыть с рук и лица назойливую
вонь, активно пользуясь ароматным средством для мытья посуды. Кожу щиплет, и я
с удивлением обнаруживаю на себе царапины. Очередная минута утекает вслед
воспоминаниям о моем утреннем побеге и «полете ласточки» через балкон.
Тоже мне - «Героиня дня». Хорошо, хоть жива
осталась.
Не питая никакого оптимизма от последнего «хорошо»,
я все-таки  выхожу из своего временного
убежища. Свет предательски слепит глаза и мне приходится передвигаться
практически наощупь. Знать бы еще, куда идти. В очередной раз споткнувшись о
нечто, оказавшееся моими дареными тапочками, я слышу спасительное «Сюда».
Наверное, сжалился над моими мучениями. Или
побоялся, что разобью что-нибудь ценное. Мысленно склоняюсь ко второму варианту
и стараюсь уже аккуратнее идти на зов. Получается слабо: по пути я успеваю
познакомиться с журнальным столиком, попридержать волнения вазы, стоящей на
нем, а также проверить локтем на прочность деревянные перила, что ведут на
второй этаж. И это при том, что коридор широк, словно душа поэта. Но вот виднеется
заветная дверь, за которой меня ждут, и я с облегчением замечаю, что там царит полумрак.
Набираю больше воздуха в легкие и шагаю внутрь.
Комната огромна. Справа она полностью уходит в
темноту, делая силуэты мебели едва различимыми. Пытаться что-либо там
рассмотреть бессмысленно, да мне и не интересно, если быть откровенной. Зато левая
сторона захватывает мое внимание полностью. Газовый камин – какой же
современный дом без него? – распространяет мягкий свет и приятное тепло,
магнитом притягивая к удобному диванчику, приютившемуся напротив. Там и
обнаруживается мой нынешний наблюдатель. В одной руке он придерживает бокал,
по-видимому, с красным вином, а другой указывает на место для меня.
Все-таки брезгует, – проносится в моей голове.
Мысленно отвешиваю себе подзатыльник за столь непотребные
соображения. Опускаю глаза в пол, медленно подхожу и аккуратно присаживаюсь на противоположный
край дивана. Перевожу взгляд на огонь и напряженно ожидаю дальнейших событий.
Затягивается очередная пауза, тиканье часов становится почти невыносимым, а от
тепла в комнате мгновенно потеют ладони. Не выдержав, поворачиваю голову в
сторону парня. Заглядываю в его глаза и понимаю, что мне совершенно не ясен ход
его мыслей, отчего становится еще более неуютно. Но я не отворачиваюсь, желая
как можно скорее разобраться в своем положении.
И тогда он произносит:
- Часто с тобой подобное происходит?
Надо же, какой все-таки низкий у него голос. Густой,
словно нефть. Сама тема мне неприятна, но почему-то становится очень важным
сохранить последние осколки своего достоинства, а потому я собираю все свое
самообладание в кулак:
 - Бывает
время от времени.
 Звучит хрипло
и сдавленно. Горло саднит. Не обращая на это никакого внимания, все тем же ровным
тоном он продолжает:
-Ты ничего не помнишь?
 В данном
случае скорее слышится утверждение, нежели вопрос, но такой расклад вводит меня
в некоторое замешательство. Усиленно пытаюсь придумать вразумительный ответ, но
мой собеседник опережает меня:
- Меня зовут Иван. Тебя, насколько помню, Валерия. Я
приехал сюда по делам и снимаю этот дом.
Хлопаю глазами. Надо же – Ванька-Встань-ка. Очень
смешно. Хотя, если задуматься, ничуть не хуже, чем Красотка-Валера.
Но когда это я успела представиться?
Мысль наверняка отражается на моем лице, и Иван терпеливо
разъясняет:
- Мы познакомились с тобой на парковке, недалеко от
какой-то забегаловки. Ты села в мою машину. Просто открыла дверь и устроилась
на переднем пассажирском. Кажется, ты вообще в тот момент мало что понимала.
Представилась и сказала, что собираешься на тот свет.
Мои глаза становятся большими и круглыми.
 - Я хотел
отвезти тебя в больницу, но ты заявила, что терять тебе больше нечего и ты меня
убьешь, если я попытаюсь так сделать. Или выпрыгнешь на ходу – что угодно,
только не туда. Вообще ты многое говорила и вполне убедительно. Мне ничего не
оставалось, как предложить ехать ко мне.
 Кажется, это
называется ступор. Но собеседник словно бы не обращает внимания и продолжает.
 - Потом ты,
видимо, заснула, и я испугался, что ты и вправду умрешь. Пришлось чистить тебе
желудок. Одежду твою я выбросил, уж извини. Затем ты отключилась, и я отнес
тебя наверх, где ты спала четыре дня. Неслабо, правда?
Иван улыбнулся, словно мой долгий сон был самым невероятным,
что со мной произошло в его рассказе.
 - Я даже врача
вызывал. Но он сказал, что с тобой все в порядке и ты действительно просто
спишь. Проснулась, как помнишь, вчера, но почти сразу же ухитрилась упасть с
лоджии. Окончательно ты пришла в себя только сегодня утром.
Хотя нет.
Наверное, все-таки вечером.
Он замолчал, в доме снова воцарилась тишина.
Медленно, очень медленно до меня доходил смысл услышанных слов. Я открыла рот.
Закрыла. Судорожно сглотнула и продолжила переваривать информацию, уже не
пытаясь что-то ответить.
Сказать, что я была выбита из колеи, значит не
сказать ничего. Услышанное откровенно попахивало бредом, ведь я никогда и ни
при каких обстоятельствах не села бы в чужую машину.
Или села бы?
В памяти всплывали обрывки воспоминаний. Рай, Костя,
сопливый юнец… Туалет. Усталость. Отражение.
Я опускаю взгляд на порезанные руки. Некоторые раны
отличаются от других и явно не являются свежими.
Сколько же было таблеток?
 Выдержав
очередную паузу и, кажется, осознав, что разговорчивость не является моей
основной чертой, горе-рассказчик интересуется:
- Я так понимаю, тебе некуда идти?
Это действует на меня отрезвляюще. Черт, я ведь до
сих пор не знаю, где нахожусь. И зачем.
Слишком мало информации, Лера. Тяни время.
- А с чего ты это взял?
  Привычка – сильная штука, и я сама не замечаю,
как переключаюсь в режим «Портовая шлюшка кокетничает». Выглядит отвратно и
нередко выручает, отгоняя излишне настойчивых.
Ваня едва заметно морщится.
 - Тебе никто
не звонил. Кстати, мобильник вместе с паспортом лежит наверху. Я купил
подзарядку, хотел даже сам кого-нибудь разыскать, но здесь меня поджидал сюрприз:
ни единого номера. Ты что, от кого-то скрываешься?
Ну вот, не хватало мне еще частных сыщиков. Я
хмурюсь и отвожу взгляд.
- Ладно, - вздыхает Ваня, - это все равно сейчас
неважно. Я, в общем-то, вот к чему: у меня есть к тебе предложение.
Я все еще смотрю в сторону.
- Видишь ли, в этой стране я недавно, свободного
времени у меня крайне мало, а потому мне нужен кто-то, кто может помочь его
экономить. Конечно, я думал обратиться в агентство за домработницей. С другой
стороны, так уж вышло – на меня свалилась ты, которой, как я подумал, вполне бы
пригодилось подзаработать.
Я удивленно уставилась на потенциального
работодателя. Признаться, даже вышла из роли.
У него что, крыша поехала?
 Ваня пытается
быть убедительным:
- Ничего, что выходило бы за рамки, в мои требования
не входит. Обычная повседневная работа. В любой момент мне может понадобиться
уехать, но не беспокойся: плачу наперед. Кстати, на проживание выделю тебе
комнату, в которой ты спала. Если отключишься, то потом все нагонишь; разве
что, с чаевыми придется распрощаться. Как ты на это смотришь?
Я смотрю, гуманизм все еще процветает в некоторых
головах. Но почему-то верится мне в это с трудом. Непроизвольно вырывается:
- Ты отвратительно готовишь.
Должно быть, сказалось впечатление об утреннем супе,
воспоминания о котором тут же красят мои щеки в спелый цвет. А мысль, что я несу
чушь вместо проявления благодарности, – мне же все-таки жизнь спасли,
как-никак, - довершает картину до перезрелого состояния.
 Но, наверное,
ничто не способно сегодня омрачить дух Вани-человеколюбца, потому как он мягко
смеется над моим замечанием.
- Ты права, кулинария – не мой конек. Хотя сегодня
утром я впервые в этом усомнился.
Шутка не возымела должного эффекта. Веселость Вани
моментально улетучилась, хоть я и старалась не показать, насколько меня задели
его слова. Тяжело вздохнув, он поставил опустошенный бокал на крохотный столик
и продолжил уже серьезно:
- Послушай, я не знаю, что с тобой происходит. И,
если честно, не хочу знать.
- Я не…
- Не хотела? А какая теперь разница?
В его тоне скользят жесткие нотки. Мой желудок снова
сжимается.
- Я хотела сказать, что не думала зайти так далеко,
– выпаливаю я скороговоркой. Внезапно в голове созревает план. – И еще. Я не совсем
одна. Я обещала… должна заботиться кое о ком.
Резкая перемена темы заставляет Ванины брови
совершить, возможно, первое в своей жизни поползновение на лоб.
- Ты? Заботиться? Это, наверное, шутка.
Я рассматриваю огонь в камине, отчетливо
демонстрируя всем своим видом, что с юмором у меня сегодня туго. Он недолго
молчит в унисон, а затем осторожно осведомляется:
- Хорошо, Валерия. И кто же этот таинственный
подопечный?
Последнее слово прозвучало по-деловому спокойно, но
внутренне я почувствовала, как Ваня напрягся, ожидая ответа. Честно говоря, мне
было немного стыдно. Кирилл бы вряд ли сейчас мною гордился, но разве
представится мне еще когда-нибудь такой шанс?
Я глубоко вздыхаю, словно перед прыжком в пропасть
и… широко улыбаюсь своей лучшей хорошо отработанной пустой улыбкой. Нужно
отдать парню должное, он не вздрагивает, как другие люди при виде этого
зрелища.
«У Ваньки крепкие нервы. Хорошо», - мысленно отмечаю
я, а вслух же весело говорю:
- Мой Друг. И я хочу, чтоб он жил со мной.


Делай смело. Главное - делай

Сообщение отредактировал sweet-alien - Суббота, 21.12.2013, 01:41
 
sweet-alienДата: Четверг, 01.03.2012, 18:39 | Сообщение # 6

Увлеченный
Сообщений: 58
Награды: 2
Репутация: 0
Статус: Offline
Глава 5. Алина.
День не задался с самого утра. Анечка заплакала в
предрассветных сумерках, и вставать пришлось мне, так как очередь Сени была еще
ночью. Долгих полчаса я честно пыталась справиться с очередным детским кошмаром,
но, к сожалению, ни молоко, ни многочисленные погремушки не смогли успокоить малышку.
Пришлось звать мужа. Ситуацию это не спасло, и на протяжении остального часа,
что оставался ему до выхода на работу, мы оба откровенно сходили с ума. Едва же
Анечка сдалась, Сеня пулей выскочил из дома, натягивая куртку на ходу, а я
устало отправилась на кухню жевать вчерашние бутерброды.
Но на этом все только начиналось. На каждом шагу меня
ждал подвох от бытовой техники, начиная от маленькой поломки крышечки
электрочайника и заканчивая дымом, повалившим из работающего пылесоса. Сгоревший
от недостатка внимания обед с укором смотрел на меня черным от копоти дном
сковороды. Главным же событием стал скачущий сейчас чуть ли не до потолка Рэй.
«Собачье недоразумение», а вернее странная помесь долматина с ротвейлером, не
спешило опровергать мои догадки, будто досталось мне за земные грехи.
Тренькнул домофонный звонок. Ни секунды не
сомневаясь в том, кто мой гость, я нерешительно застываю возле трубки…
Лера появляется на пороге спустя полминуты. Сегодня
она выглядит,  аккуратнее обычного, стоя в
новом спортивном костюме, кроссовках  и подходящей
теплой куртке, что само по себе меня сильно удивляет. Она  кажется немного взволнованной, и в ее пугающем
взгляде, столь разительно отличающемся от моих воспоминаний, мелькает слабый намек
на радостное возбуждение. Эта деталь, как и отсутствие предварительного звонка,
настораживает меня куда больше, нежели сам ее приход. В тысячный раз мысленно
проклиная тот день, когда я согласилась присматривать за ее псом, я аккуратно
спрашиваюсь о ее делах. Девушка шумно выдыхает, словно собираясь озвучить нечто
особо ужасное, и виновато произносит:
- Я пришла за Рэем.
Стон облегчения едва не срывается с моих губ, но я
вовремя справляюсь с собой, чтобы не выдать истинных чувств. Господи, неужели
это правда? Рэй никогда не был образцом хорошего поведения, но с появлением
Анечки его характер усугубился стократ. Пес не просто пакостил и огрызался, он
буквально ненавидел мою дочь, то и дело норовя покусать малышку за руки, и
только неведомая сила смогла отговорить однажды Сеню взяться за ружье. Я же, в
свою очередь, уже готова задушить это «недоразумение» голыми руками, да только
данное когда-то обещание меня саму крепко держит за горло.
  Обещание и… страх.
Наверняка неверно истолковав мое молчание, Лера тут
же начинает оправдываться:
- Послушай, я знаю, что вы все к нему привязались…
Но ты же понимаешь, я все равно собиралась его забрать. У меня появилась
хорошая возможность. Нашла себе новую работу, жилье. А вам за ребенком смотреть
надо. Я звонить буду или заходить... если нужно.
Взволнованный тон ее голоса резко контрастирует со ставшим
ныне обычным для нее образом безразличия и холодности. От мысли о причине такой
разительной перемены меня бросает в дрожь. Леру давно перестали интересовать
люди. Они все когда-то умерли в ее мире, как и сама та солнечная девушка,
которую я знала. С того самого злополучного дня, как ее обнаружили после
недельных поисков, она постоянно испарялась, переставала существовать. Она все
еще ходила и могла связно говорить, но эмоции, чувства вытеснялись из
одержимого тела, и ни врачи, ни забота ее семьи не смогли вернуть Лере прежнего
состояния. Только одно существо в целом мире заставляло эти мертвые глаза смотреть
хоть чуточку теплее.
И я искренне ненавижу это существо.
Мне больно смотреть в ее лицо. Воспоминания и
совесть пробуждают слезы, но я не могу себе этого позволить. Последний раз, вот
так устыдившись своей черствости, я сделала катастрофическую ошибку, с которой
по сей день приходится мириться не только мне, но и моей семье. Я пошла на
поводу у своих чувств, и вместо того, чтобы подумать о муже и зарождающейся во
мне жизни, вместо заботы о нашем будущем я пожалела… тень, всего лишь напоминание
о той дружбе, которая имела место в прошлом. Да, я попросила Леру уехать из
квартиры, объясняя это тем, что у нас с Сеней вскоре появится малыш. Но я не
сказала всей правды. Я умолчала о своей неприязни, умолчала о надоевших
попойках и вечных подколках, умолчала о страхе…Боже, настоящем Страхе перед ее безумством!
Мне нужно было тогда все рассказать. Нужно было оставить ее навсегда, чтобы не
видеть больше этого тяжелого взгляда и не бояться злобной собаки в собственном
доме.
Но я не смогла. Меня захлестнуло чувство
неправильности происходящего, ведь Лериного пособия едва ли хватало на нее саму.
А потому я попыталась искупить вину, предложив позаботиться о Рэе. Я и не
подозревала, что сама захлопываю свою клетку, а когда поняла, было уже слишком
поздно. Рэй действительно много значит для Леры. Только рядом с ним ее можно
назвать живой. И это, в свою очередь, стало неразрешимой проблемой, потому как избавившись
от него однажды, я отобрала бы ее последнюю нить к разуму. В ней не останется
ничего, ни веточки, за которую она смогла бы держаться над пропастью. И я
боялась увидеть это воочию; боялась мести того, кому уже нечего терять. Боялась
и боюсь, как это может женщина, у которой есть семья.
Теперь же я могу снять это бремя, но меня
настораживает мысль о новой работе и жилье, куда можно привести питомца. Вдруг у
Леры ничего не выйдет? Вдруг она не осознает, что делает, а последствия
окажутся слишком плачевными? Конечно, сейчас она выглядит вполне нормально, но
в душе я догадываюсь, что это далеко не так. Я знаю, в каком она бывает
состоянии и помню, что это регулярно повторяется. Интересно, ее работодатель
знает об этих подробностях?
Да и вообще, кто в здравом уме способен предложить
ей какую-либо вакансию? Все попытки Леры подзаработать заканчивались спустя
неделю или максимум две. Разве кому-то нужен сотрудник, который не может
вовремя сконцентрироваться и имеет справку о нетрудоспособности?
Все это наводит на мысли о незаконных махинациях.
Проституция? Наркотики? Одно другому не мешает.
- А ты уверена, что справишься? Может, сначала
поработай немного, освойся, а уж потом и Рэя прихватишь…
Ее взгляд холодеет, и я изо всех сил стараюсь не
вскрикнуть от неприятного впечатления. Из детской комнаты раздается плач.
Анечка снова проснулась.
- Насчет Рэя можешь не переживать: я обо всем договорилась.
Ты же знаешь, я позабочусь о нем.
В чем-чем, но в этом я могла быть уверена на все сто.
Готова спорить, о нем она будет заботиться куда лучше, чем о себе. Зато теперь мне
предельно ясно, что все давно решено без меня, и уже нет никакого смысла
устраивать спор. Лера заберет пса, даже если придется идти на конфликт. Я вижу
это по ее напряженному лицу.
- Ну, раз ты уверена, так тому и быть, – говорю я
как можно более жизнерадостно. - Его корм там, на кухне, в небольшом мешке с
ручкой. Поводок на тумбочке, в ней же лежит намордник и фрисби. Собери пока
все, а я пойду, успокою ребенка.
С этими словами я захожу к Анечке, внутренне борясь
с нарастающим беспокойством. Из кухни слышится шуршанье пакетов вперемешку с
цокотом собачьих когтей по полу. Спустя пару минут Лерина голова проглядывает в
детскую, шепотом говорит «Спасибо» и исчезает. Скрипит входная дверь и в
квартире становится почти тихо. Почти – потому что дочь все еще плачет, но к своему
стыду, меня оглушает собственное сердцебиение. Не задерживаясь надолго, я
прижимаю малышку к груди и иду осматривать кухню и коридор.
Я точно знаю, что от наркомании до воровства рукой
подать.


Делай смело. Главное - делай

Сообщение отредактировал sweet-alien - Суббота, 21.12.2013, 01:42
 
dinaltДата: Пятница, 02.03.2012, 12:45 | Сообщение # 7

Добрый админ :)
Сообщений: 3147
Награды: 28
Репутация: 17
Статус: Offline
sweet-alien, было бы неплохо оформить шапку согласно шаблону - http://mycoffee.ucoz.ru/forum/36-118-1
просто первый пост переделайте)

P.S.
ну начнем чтение первой главы))



 
sweet-alienДата: Пятница, 02.03.2012, 12:56 | Сообщение # 8

Увлеченный
Сообщений: 58
Награды: 2
Репутация: 0
Статус: Offline
Ок, я попытаюсь. Пока еще до конца не разобралась, а тут еще выяснилось, что одноименное произведение уже есть и напечатано оно в 2003 г. Надо переименовать, а мне название нравится, оно точно характеризует сюжет((( пИчаль, короче

Делай смело. Главное - делай
 
dinaltДата: Пятница, 02.03.2012, 13:01 | Сообщение # 9

Добрый админ :)
Сообщений: 3147
Награды: 28
Репутация: 17
Статус: Offline
а зачем переиминовывать?
я думаю уникальное название сейчас выбрать почти нереально)



 
sweet-alienДата: Пятница, 02.03.2012, 13:21 | Сообщение # 10

Увлеченный
Сообщений: 58
Награды: 2
Репутация: 0
Статус: Offline
ну, я как бы долго и не мучилась) Переименовала в "БеZликие".) Теперь ломаю голову, как бы переимновать саму тему

Делай смело. Главное - делай
 
dinaltДата: Пятница, 02.03.2012, 13:23 | Сообщение # 11

Добрый админ :)
Сообщений: 3147
Награды: 28
Репутация: 17
Статус: Offline
Quote (sweet-alien)
Теперь ломаю голову, как бы переимновать саму тему

сейчас сделаю)



 
sweet-alienДата: Пятница, 02.03.2012, 13:29 | Сообщение # 12

Увлеченный
Сообщений: 58
Награды: 2
Репутация: 0
Статус: Offline
Над заданиями обещаю поработать, но позже. Пока на первом месте - 6-ая глава. Сюжет кипит в моей голове, а работу еще никто не отменял( Собственно, там и нахожусь... Кстати, меня лучше на ты. Знаю, профэтикет, вся ерунда - мне это хорошо знакомо. И все же, на ты как-то...ммм...
Как-то приятнее, короче)


Делай смело. Главное - делай
 
sweet-alienДата: Пятница, 02.03.2012, 13:33 | Сообщение # 13

Увлеченный
Сообщений: 58
Награды: 2
Репутация: 0
Статус: Offline
Ай-ай, спешу, потому отвечаю залпом. А можно еще поподробнее с размером? Он ведь меняться будет, так стоит ли его указывать? И как грамотно расположить следующую главу (после комментариев, или можно как-то вставить сразу после пятой)?

Делай смело. Главное - делай
 
sweet-alienДата: Пятница, 02.03.2012, 13:34 | Сообщение # 14

Увлеченный
Сообщений: 58
Награды: 2
Репутация: 0
Статус: Offline
О, и спасибо за "переименовку") оперативно)))

Делай смело. Главное - делай
 
dinaltДата: Пятница, 02.03.2012, 13:37 | Сообщение # 15

Добрый админ :)
Сообщений: 3147
Награды: 28
Репутация: 17
Статус: Offline
Quote (sweet-alien)
А можно еще поподробнее с размером? Он ведь меняться будет, так стоит ли его указывать?

можно опустить этот момент)

Quote (sweet-alien)
И как грамотно расположить следующую главу (после комментариев, или можно как-то вставить сразу после пятой)?

после коментов, я думаю)



 
Форум » С пером в руках за кружкой горячего кофе... » Ориджинал » БеZликие (alien_sweet, 91 kb)
  • Страница 1 из 4
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Поиск:

 

 

 
200
 

Откуда Вы о нас узнали?
Всего ответов: 127
 





 
Поиск