Вход · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS Наша группа в ВК!
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Lord, Cat-Fox  
Форум » С пером в руках за кружкой горячего кофе... » Ориджинал » Крыша плывет не спеша (Светлый рассказ о надежде)
Крыша плывет не спеша
MastaДата: Четверг, 09.08.2012, 20:55 | Сообщение # 1

Увлеченный
Сообщений: 49
Награды: 3
Репутация: 1
Статус: Offline
Название произведения:"Крыша плывет не спеша"
Автор: Masta
Бета:
Разрешение на копирование: с разрешения автора
Рейтинг:
Дисклеймер:
Жанр: проза
Пейринг:
Описание: нет
Статус: закончен

КРЫША ПЛЫВЕТ НЕ СПЕША

«Время летит вскачь, день ото дня…» - как поется в одной современной песне. Иногда я думаю: а что бы было, если бы дни шли в обратную сторону, был бы мир устроен справедливее? Да нет. Вряд ли. Просто мир был бы чуть иначе устроен. Разве важно, почему сутки начинаются с утра? Вот для меня, например, нет ничего важнее желтой лампы. Она горит у меня над головой и ее желтый свет для меня – самое постоянное время суток. Окон в моем доме нет, потому, что я живу в маленькой каморке на крыше девятиэтажного дома. Посетить такой домик мечта каждого ребенка, знающего кто такой Карлссон. Но мне кажется не стоит детям видеть такое, совсем не это представляла старушка Астрид.
Мы веками готовим светлое будущее для следующих поколений, а оно все как-то не приходит и не приходит. Моя настоящая жизнь – далеко не сказка. К маленькой дверце прибита железка и на ней выцарапано имя, на всякий случай, чтобы не забыть. Люди во дворе все звали меня просто - Крышевой. Я так к этому привык, что стал забывать настоящее имя. Относились ко мне по-разному, и своим видом я не пугал только детей, не вызывал у них брезгливости или отвращения. Не слышал от них вслед: "Развелось тут бомжей!". Многие жители дома называли меня стариком, но это не так. Я еще молод. Не скажу сколько мне лет, (день рожденье ведь не праздную) но точно знаю, не старше сорока. Народ смотрел на меня поверхностно, мол, борода у него – значит дед. Вот только я одиннадцать лет назад правило взял – в зеркало не смотреться. Потому в моем шалаше нет даже самого маленького его осколка.
А шалаш у меня и вправду знатный. Кто и для чего возвел на крыше серой девятиэтажки этот закуток я не знаю, но очень ему благодарен. У меня тут умещался даже старый диванчик. Из рваного поролона кое-где проглядывали металлические пружины. Рядом стоял потертый стол (вернее старая школьная парта, выброшенная за ненужностью). Затащить ее на девятый этаж мне помогали мальчишки со двора. Но на крышу я их не пустил. Говорю же – нечего там делать малышам.
Самой неотъемлемой частью моего дома, чье крыльцо продувают все ветра, является лампочка. Уже давно она для меня и солнце, и луна, и звезды. Лампа излучала слабый желтый свет до тех пор намозоливший глаза, что мне стало казаться, будто сама она желтая. Конечно, бывало теплыми летними ночами, я ложился спать под открытым небом, расстелив измятое тряпье прямо на крыше. Но то были редкие выходные дни, когда я не работал. «Кем же работает безработный?» – усмехнулись бы вы, только раз меня увидев. «Просто я работаю волшебником» - ответил бы я, шутя, словами старой песенки. Вся моя нехитрая жизнь была на бумаге. Сутками напролет я писал рассказы. Одни рассказы были о жизни, другие являли собой короткие философские размышления, а иногда выливались в масштабные фантастические романы. Порой я писал ночью, при свете родной желтой лампы, а днем отсыпался. А когда в коморке становилось слишком душно, настежь открывал дверь. Желтый свет загадочно изливался в сумерки.
Спасибо добрым детям, снабжавшим меня бумагой. Они часто, тайком от родителей, приносили мне чистые тетрадки и клали их возле лестницы на крышу. Дай Бог им здоровья. Рассказики мои им тоже нравились. Иногда мою писанину читали взрослые. Были даже те, кто платил мне гроши за какой-нибудь сценарий для свадьбы или другого праздника, и я писал, вкладывая в труд душу. Этих грошей, да еще тех, что иногда приносили жалостливые дети, мне на жизнь и хватало. Хотя много ли надо одному человеку для жизни? Не для роскошного прожигания, а для обыкновенного существования в самом его не прихотливом виде? Кусок хлеба, стакан воды – вот и все, что надо. А остальное – уж как повезет. Теперь, по прошествии стольких, лет меня никто не убедит в обратном.
Порой лежу на своем продавленном диване, смотрю на косые потрескавшиеся стены и слышу, как буйствует ветер за кирпичной стеной. Как представишь себя там, на улице, так и радуешься своим стенам. Зимой, конечно в каморке холодно, но у меня есть старый обогреватель. Во время морозов я старался без надобности не покидать жилье. Боялся, что обогреватель упадет, и мое пристанище сгорит вместе со всеми многолетними трудами. Законченные рассказы я бережно складывал в полиэтиленовые пакеты или заворачивал в целлофан. Все что приходило мне в голову, я писал от руки. Исписанную бумагу складывал стопкой в угол. Больше всего на свете боялся, что рассказы отсыреют и рассыплятся.
За отсутствием друзей, я любил размышлять, спорить с самим собой Сидя на пороге коморки, пытался понять, откуда люди берут свое вдохновение? Что толкало великих авторов на написание своих творений? Да, из окружающего мира можно черпать столько эмоций и впечатлений, что и за жизнь не опишешь всех душевных порывов. Ведь каждая вещь может стать источником вдохновения! Мне и идти далеко не надо. Я подхожу к краю крыши и смотрю на провода. Если мне видится, что они оплетают дома как инопланетные щупальца, то сразу возникает желание писать фантастику. А когда видишь, как на них сверкают капли осеннего дождя, или зимой на них медленно опускаются тяжелые снежинки, начинаешь писать что-то романтичное, светлое. Удивительно, как много можно увидеть в обычных проводах! Смотришь на них, например в декабре – да это же заиндевевшие на холоде новогодние украшения – гирлянды, развешанные между домами! Чудно изгибаясь, они соединяют одни многоэтажки с другими, и перепрыгнув на столбы, убегают куда-то вдаль. Я смотрю на них не снизу вверх, я смотрю на них с их высоты. Высота… «Брызги ветра висят на промокших карнизах» - вспоминаю я слова песни.
Иногда в дождь я бегал по крыше, совсем как ребенок. Радовался каждой упавшей на меня капле, что-то кричал. А потом лежал на своем диване больной, простудившийся. Но что такое неделя болезни по сравнению с минутой ребячьего счастья? Счастья мальчишки обросшего бородой? Кашляя, я смотрел в открытую дверь. А там, на мокрых проводах, сидели птицы, некоторые взмывали еще выше – к вершине неба. Они собирались в стаи и отправлялись в далекое путешествие, в поисках новой жизни. Наверняка оттуда ее лучше видно.
Недавно я пересматривал свои рассказы и наткнулся на дневник многолетней давности. Писать дневники – занятия для юнцов. Сейчас я понимаю, это как никогда хорошо. Наверное, пройдет еще лет двадцать и я, постарев, буду думать, что был не прав. Захочется вспомнить молодость. Ну а пока… я с презрением рассматривал наивные записи и фотографию светловолосой красавицы, аккуратно вложенную на заднюю страницу. Я не помнил кто она такая. Со скукой в глазах я проглядывал все, что писал в порывах чувств. «Да, юность проходящая иллюзия – думал я – тебе кажется, что в мире нет ничего сильнее любви». А вот теперь кого я люблю? Люблю свою кошку – костлявую и такую же, выброшенную на произвол судьбы. А еще люблю желтую лампу, к которой провода вдохновения несут свет жизни… и, конечно же, я люблю крышу. Крыша - мой дом, вся целиком, с каждой ее антенной, с каждым отслоившимся куском рубероида, с каждой застоявшейся лужицей. Покидал я ее редко. Выходил во двор из подъезда и чувствовал себя на земле неуютно, скованно, как обезьяна впервые спустившаяся с дерева или русалка, получившая вместо хвоста ноги. Спускался я лишь для того, чтобы поискать вдохновение в чем-нибудь еще кроме проводов.
Как-то зимой, вернувшись с прогулки по дворам, я обнаружил, что забыл закрыть люк на замок. Замок был маленький, но крепкий, мне его подарил один дворник. Красть у меня совсем нечего, а я испугался – вдруг воры? Смешно, правда? Я верил, что у меня полноценный дом, какой бы он не был. Не стоило его покидать так надолго. Я высунул голову, щурясь от январского солнца, и тут же получил по ней легкий шлепок. Тут бы вроде и поверить, что забрались вандалы-расхитители. Да только удар был слабый, ни оглушать, ни делать мне больно захватчики не хотели. Я завертел головой и от неожиданности и чуть не свалился с лестницы. Тут мне накинули что-то шерстяное на глаза и затянули на затылке. Я замер. Кто знал, чего еще можно было ожидать от появившихся гостей. Меня попытались втянуть наверх. Над ухом послышалось кряхтение, но не то я был слишком тяжелым (в чем я честно сомневался), не то нападавшие были слабоваты. Я осторожно вылез на крышу, теперь уже просто легонько подталкиваемый со всех сторон. Те, кто вел меня, хранили молчание. Скрипнула дверь. «Завели в каморку» – понял я и почувствовал, что мой обогреватель работает. Там, где стоял рабочий стол, послышалось какое-то шушуканье. Затем ко мне подошли сзади и сняли повязку. Я ожидал увидеть сотрудников милиции в форме или, каких-нибудь охотников за металлами в черных шапочках, с кусачками, даже инопланетян, выбравших мою крышу местом парковки своей тарелки, но только не это. Я протер глаза, чтобы убедиться: не кажется ли мне? Передо мной стояли трое мальчишек лет девяти-десяти с раскрасневшимися от холода лицами. Я их не знал. Наверное, они были с другого двора. А может я их просто придумал? Повязка, которой мне закрывали глаза, оказалась вязаным шарфиком зеленого цвета.
- Приветствую тебя, Земляк! – сказал мальчик в блестящем серебристом пуховике – Почему ты пробрался сюда тайно?
- Тайно? – возмутился я – Это моя крыша! Я живу на ней уже одиннадцать лет!
- Да будет тебе известно, что ты на борту Небесного корабля! – сказал он, многозначительно подняв палец.
Ребята утвердительно закивали.
- Его нашли в трюме, Серый – подтвердил стоявший слева мальчуган в желтой куртке и высокой полосатой шапке-«петушке».
- Это в том, который выходит на Землю? – уточнил названый Серым.
Третий мальчишка, одетый в клетчатое пальто, припорошенное снегом, усиленно закивал, так что шапка-ушанка съехала на глаза.
- Может ты шпион? – прищурился Серый. Из-за серебристого цвета его одежда смахивала на футуристический скафандр.
- Какой еще шпион? – разгневался я – Да поймите же, моя это крыша, живу я здесь! Живу! Потому что больше негде! Может вы отправитесь играть в какое-нибудь другое место?
Серый пропустил последнюю фразу мимо ушей, и с интересом спросил:
- Так на Земле, – он выделил это слово с неким презрением – У тебя нет дома?
Я пожал плечами.
- Есть хочешь? – неожиданно спросил он.
Ох, зачем он это спросил, ведь пока не помнил – не хотел. Врать детям под аккомпанемент собственного желудка как-то неправильно.
- Сгущенка, притащи чего-нибудь – повелительно обратился Серый к «Петушку».
Я сначала подумал, что нырнувший в дверь мальчишка пошел за сгущенкой, но припомнив собственное далекое детство, понял что Сгущенка – это прозвище. Скорее всего, у мальчика фамилия, вроде Гущина.
- Я капитан корабля «Возвышенный» И зовут меня Серый. А кто ты, незнакомец? Как зовут тебя?
- Крышевой меня зовут! – ответил я, понимая, что заигравшегося капитана, скорее всего дома зовут Сережей. – И я - хозяин вот этой каморки!
Сережа распахнул глаза в каком-то суеверном ужасе. Пока он шептался с мальчиком в клетчатом пальто, я огляделся и облегченно выдохнул. Все мои рассказы по-прежнему лежали стопкой в углу. Правда, некоторые изменения все же появились. На столе расстелили большую рисованную карту.
- Вы капитан Крышевой? – наконец обратился ко мне мальчик, на этот раз с большим уважением. – Тот самый, что первым поднялся в небесное море? Мы слышали о вас от других небесных моряков.
От ответа меня спас появившийся Сгущенка. Он принес в руках две шоколадки и протянул мне. Я неуверенно посмотрел на мальчишек. Те дружно закивали. Я развернул один батончик и присел на край старого дивана.
- Так расскажите, во что вы играе… что здесь происходит? – спросил я, откусывая шоколадку.
- Нам надоело жить на Земле, – нехотя призналось клетчатое пальто.
- То есть как это надоело? – не понял я и испугался, вдруг здесь намечается какой-нибудь массовый детский суицид?! Сейчас все возможно...
- Паня, не пугай гостя. Лучше иди, оповести команду о том, что мы нашли капитана Крышевого! – буркнул Серый и мальчик в ушанке исчез за дверью.
Капитан «Возвышенного» обратился ко мне:
- Поэтому мы решили отправиться в путешествие по небесному морю. Я собрал отважную команду, обожающую риск и приключения! Древние легенды гласят, что первым человеком, поднявшимся над землей, был капитан по прозвищу Крышевой! Но он бесследно пропал много лет назад.
«Что же, пусть будет по-вашему» - подумал я. Не часто за жизнь мне выпадало становиться героем. Хотят видеть пропавшего капитана - буду пропавшим капитаном. Не знаю, что конкретно заставило меня подыграть, а не погнать их прочь. Может серьезность, с которой они верили в свой воздушный корабль, может собственный излишний романтизм и наивность. Ну не мог я ругаться на детей! На секунду я даже представил, как плывет в огромных кучевых облаках одинокая крыша, как смелые дети подтягивают ее паруса из простыней стянутых проводами. А под вечер она входит в алый порт Заката, и мальчишки отправляются по каютам, ужинают с родителями и ложатся спать, чтобы с утра со свежими силами вывести необычное судно из тумана. Для тех, кто на земле, крыша остается на месте. А на самом деле это не небо движется, не облака гонимые ветром, это она плывет в синеве, когда на ней есть команда.
- Я не пропал. Я искал лучшую жизнь и пока не нашел. Но вернуться не смог, ведь так и не достиг цели – ответил я так просто, что мальчишки опешили.
Серый шмыгнул носом, он явно не ожидал такого поворота событий. Все-таки редко взрослые действительно играют. Ну, то есть, по-настоящему. Многие теряют это свойство уже лет в тринадцать. Они перестают видеть цельную воображаемую картину, доступную детям. Они играют потому, что это надо, чтобы проявить о ребенке заботу, а не потому, что хотят. И игра не получается. А во мне, наверное, осталось что-то от такого же десятилетнего мальчишки. Дети почувствовали меня, я стал для них такой же частью приключенческой игры, как крыша-корабль. Теперь им не нужно было представлять меня исчезнувшим капитаном, я ведь и был этим капитаном! И раз уж приняли меня…
- Что-то не очень он похож на Крышевого… - заметил Сгущенка, переборов удивление.
- А ты что его видел что ли? – недоверчиво покосился на него Серый – Забыл? Его никто не видел. Вон, гляди какая у него борода! Он же столько лет бродил в неизвестных облаках! Мы уважаем ваш подвиг! – обратился он ко мне – но на нашем корабле вы как и все моряки должны будете заняться полезным делом. Зима сейчас, команде холодно. Иглу делать умеете?
- Это дом эскимосов из ледяных глыб? Никогда не пробовал – признался я честно.
- Плохо, – констатировал капитан.
- Может поставим его смотрящим? – предложил Сгущенка.
- Не надо – попросил я – Я высоты боюсь.
На самом деле я боялся не этого. Наверняка забираться надо было на какую-нибудь антенну под током. Хорошо бы проследить, чтобы дети сами туда не полезли.
- Что же вы умеете? – серьезно спросил Серый. – Расскажите, а не то придется бросить вас за борт! На съедение хищным птицам!
- Я не умею жить на земле, но я умею писать!
- Без ошибок? – уточнил он.
Я кивнул, и Серый расцвел в улыбке.
- Назначаю вас ответственным за бортовой журнал. Когда мы вернемся из путешествия, мы отдадим журнал нашей классной учительнице.
- Зачем? – не понял я.
- Ну как же! Она у нас такая строгая! Все ей объясняй. Почему урок прогулял, где был!
- Так вы школу прогуливать хотите? – я понял, что во мне проснулся занудный «взрослый», но ничего поделать не мог.
- Сейчас зимние каникулы – спокойно объяснил мне Серый, – Но вдруг мы вернемся позже? Это будет почетная должность – уверенно сказал он.
Дверь распахнулась, впустив Паню и вместе с ним порыв ледяного ветра. Шапка его была сбита набок, глаза встревоженные.
- Серый, команда требует, чтоб ты объяснил им, куда мы плывем! Нам нужна цель!
Игра, конечно, не требует целей, а вот опасное далекое путешествие это другое дело! Серый растерялся и я его понимал. Для детей игра не развлечение, а образ жизни.
- Я еще не дорисовал небесную карту – насупился капитан – Пусть подождут.
- Не будут они ждать! – Паня стянул шапку и взъерошил мокрые, спутанные волосы. Снег на его пальто стал таять от тепла обогревателя и я понял – нетерпеливая команда поваляла посланника в сугробах – не выйдешь к ним, они бунт устроят и нового капитана изберут!
Серый вздохнул.
- Легенду придумать надо. Такую, чтоб заинтересовать, – подал я идею поникшим мальчишкам – Вот например, будто за истоком небесного моря есть Лучшая Земля.
- А это как? – чуть ли не хором спросили они, ухватившись за идею.
- Ну, - загадочно протянул я и увидел, что глаза мальчишек заблестели – По легенде, у каждого она своя. Вот, например, для вас на ней не будет… школ! Да, школ! – подтвердил я, глядя, как Сгущенка приоткрыл рот.
- И учителей нет? – сухо сглотнул Паня.
- О, да! – воскликнул я вдохновенно – И дневников и тяжелых ранцев! Это же Лучшая Земля!
- А что же тогда там есть? – задал свой вопрос Серый, все-таки он был капитаном.
- Там есть бесконечные просторы фантазии! – заверил я – Когда стало понятно что там, внизу – я демонстративно посмотрел себе под ноги – для меня жизни нет, я, как и вы собрал команду. Но в моем нелегком пути друзья постепенно покидали меня. В конце концов, на корабле я остался один. И все бы ничего, но начался шторм. Он разбил мой корабль, и я на щепке вот уже одиннадцать лет скитаюсь по волнам проводов, что рассекают Небесное море. Я так и не добрался до Лучшей Земли! – как хорошо, что дети не могли понять, что отчасти я говорю правду. А может могли? Для них это тоже была правда, только другая. – Может вам повезет больше! – крикнул я.
- Капитан Крышевой, - тихо позвал Серый. Было в его тоне что-то такое недетское, что я насторожился. – А что вы увидите на Лучшей Земле. Чего ищите на ней?
Три пары ясных глаз обратились ко мне. Я натянуто улыбнулся, но дети чувствовали фальшь. Я открыл и закрыл рот, как рыба, но сказать ничего не смог, лишь умоляюще попросил:
- А это пусть останется моей тайной. Тайной капитана Крышевого. Когда-нибудь вы ее узнаете. Когда-нибудь, но не сейчас.
- Куда нам надо будет держать курс? Вы знаете? – с надеждой спросил Сгущенка, поправляя «Петушок».
- Начнем с того, что вряд ли Лучшая Жизнь будет на таком морозе. Вы бы дверь закрыли, не выстужали мою ка… каюту капитана Серого. А то у него тут много всяких карт важных – я покосился на свои рассказы и добавил, обращаясь к Серому – Скажи членам команды, держим курс на Весну!
Как в песне-то поется? «Мы обязательно встретимся, слышишь меня? Там куда я ухожу – весна». Ребята выбежали на улицу. А я сел на диван, поближе к обогревателю, достал из кармана клочок бумаги и карандаш (ручки на холоде не писали). Уверяя себя в том, что это все от «нечего делать» - я аккуратно написал наверху: «Судовой журнал Возвышенного. День первый». Далее на листе я коротко изложил только что придуманную легенду капитана Крышевого, приукрасив ее парой фактов собственной печальной биографии. Вскоре вернулся Серый и сообщил, что команда готова следовать маршруту, вот только многие воочию хотят убедиться в существовании героя. Завтра он представит им меня – живое доказательство. Я беззаботно согласился и показал свой отчет за первый день. Серый покачал головой, сказал, что журнал должен писаться ручкой, на хорошей бумаге и тут же пообещал с утра принести и то, и другое. На улице уже стемнело, а мальчишка все не уходил – топтался на пороге.
- Пора бы и тебе тоже в свой кубрик, капитан, - заметил я, глядя на его круглое лицо в свете желтой лампы.
Серый посмотрел на меня внимательно, и в его глазах вновь сверкнуло что-то совсем недетское, как будто ему было лет пятнадцать.
- Мы ее найдем! – уверенно сказал он, и вышел во тьму зимнего вечера.
- Кого? – озадаченно крикнул я вслед.
- Новую, Лучшую Землю! – донес поднимающийся ветер.
Ночью бесновался ураган. Хлестал, завывал, захлебывался. А я, скорчившись рядом с обогревателем, царапал в наполовину исписанной тетради какой-то страшный рассказ о том, как девушка брела одна, по снегу, замерзала, а рядом в окнах домов счастливые семьи справляли новый год. Нет, все не то! Наверное, исчерпалось мое вдохновение, а вместе с ним исчезла и последняя радость из жизни. Вышло оно из меня, как воздух из шарика. С этими мрачными мыслями я уснул. Будильника у меня нет, поэтому, когда меня стали легонько трясти за плечо, я испытал давно забытые чувства. Меня будили!
- Капитан Крышевой, вставайте! Команда хочет вас видеть!
Я разлепил глаза. Сверху на меня смотрело нетерпеливое лицо Серого. Уши торчали из-под «адидасовской» шапочки. На нем был все тот же отливающий металлическим блеском серебристый пуховик. Серые глаза выжидающе смотрели на меня. А может прозвище ему дали за однотонную одежду и цвет глаз? Я попробовал поверить, что могу быть отважным капитаном, которому не страшны шторма и одиночество. Не вышло. Но я поднялся с дивана и твердо сказал:
- Я готов. Веди меня к команде!
Серый распахнул дверь каморки. Я надеялся, что в нее заглянет холодный солнечный луч, но небеса были затянуты тучами, шел снег. На пороге сгрудилась пестрая толпа ребят. Их было человек десять – в разных одеждах, разного роста. Девчонок среди них не было. Я окинул их строгим взглядом и хохотнул:
- Ну что, салаги, готовы ли вы отправиться в трудное и опасное путешествие?
Мальчишки выглядели растеряно. И правда, где это видано, чтобы взрослый дядька вот так вот! А я уже окончательно вошел в ту роль, которую совсем недавно не мог на себя примерить. Моя фантазия, которая прошлой ночью была узкой, как каморка, вдруг обрела свободу. Я на одном дыхании стал призывать их всех отправиться на поиски Лучшей Земли. Дети отозвались восторженными криками согласия. Только высокий мальчуган из первого ряда сверлил меня подозрительным взглядом. У него было грубое лицо, большой нос, глубоко посаженные глаза, да и голос тверже.
- Почему мы должны вам верить? – спросил он, хмуро глядя на меня – Вдруг этой Лучшей Земли не существует?
- Существует, Мася! – уверенно сказал Серый – Мы не верили, что капитан Крышевой существует, но нашли его!
Мася пожал плечами и отвернулся. Глубоко внутри меня шевельнулась совесть. Я ведь вру им всем. Или не вру?
- Вчера был шторм! – громко сообщил я – Наш корабль выстоял, но получил некоторые повреждения. Поэтому надо бы заняться ремонтом и укреплениями.
Дети снова согласно закивали. Мася фыркнул:
- Это что же получается? У нас теперь два капитана? Кого же нам слушать?
- Ваш капитан – Серый – объявил я, отступая на шаг – Я летописец вашего путешествия.
Кто-то из детей залепил Максимке в затылок снежным комом.
- Приказывай, капитан – кивнул я Серому.
- Команда! Все на строительства укреплений! – звонко крикнул он, и я только теперь заметил, что он немного картавит.
Ребята побежали на середину крыши, туда, где шапка сугробов была выше их роста. Ох, знали бы матушки, где их детки гуляют, да с кем якшаются! За ними глаз да глаз нужен. Опасно ведь на крыше. Я уже хотел пойти за ними, но почувствовал, как крепкие ручонки обхватили меня ниже пояса. Я потрепал его по шапке и строго сказал:
- Ну-ну, капитан, не время для благодарностей! Беги к команде, да следи, чтобы ближе чем на три метра к краю никто не подходил. А если случится чего – сразу ко мне.
И он, проваливаясь валенками по щиколотку, побежал туда, где дети уже рыли окопы, строили башенки и проходы. Я крикнул убегающему мальчику:
- Звать-то тебя как, Серый?
И он крикнул в ответ:
- Сережей дома зовут!
Я присел у порога. Холодный ветер щипал лицо. Детей у меня не было. Но предаваться пустой грусти не хотелось. Как и надеяться на что-то. Пустые надежды выжигают душу. Нащупал в кармане еще один мятый листок, поднялся и пошел писать «день второй», не забывая поглядывать на то, где бегают члены команды. Дважды я оттаскивал Масю от края, снял Сгущенку, забравшегося высоко, на вентиляционную шахту. Дети были так увлечены созданием снежного городка. Ведь это был не просто городок! Это были снежные каюты на крыше! Двое близнецов в желтых куртках и черных перчатках, похожие на трудолюбивых пчелок, сновали туда-сюда, таская снежные комья. Паня разгребал маленькой деревянной лопаткой все, что вьюга наметала в туннели. Сережа помогал то одним, то другим, не забывая отдавать распоряжения.
За три дня они возвели целый снежный замок со своей системой ходов и окошек. Дети были счастливы, чего нельзя было сказать обо мне. Мне мучительно хотелось писать, но я не знал о чем. Провода уже не вызывали во мне прежних эмоций. Похоже, я переживал творческий кризис. Одно радовало – дети приходили почти каждый день. Приносили печенье, шоколадки, спрашивали о моем неудавшемся путешествии. И я, видимо из остатков своего вдохновения выдумывал захватывающие истории. Чаще всего забегала троица: Серый, Паня и Сгущенка. А один раз пришел Мася. Посидел, насупившись, так ничего не сказал и вышел.
Месяца через три, утром, в покосившуюся дверь постучали. Я решил, что это Сережа. Вчера вечером он заходил, взять почитать «Судовой журнал» и забыл у меня очки. Но вместе с утренним солнцем в каморку заглянул взбудораженный Мася.
- Чем обязан вашему визиту, Максим? – спросил я, улыбнувшись, но все-таки испытывая легкое недоумение. Такого гостя, да с утра пораньше я не ожидал.
- Ка… капитан Крышевой – обратился он и вдруг вытянулся по стойке смирно. Теперь я совсем растерялся. – Простите за недоверие – выдохнул он – Мы нашли!
- Что нашли? – озадачился я.
- О-р-и-е-н-т-и-р! – выговорил он, явно довольный – Посмотрите – кругом весна!
- Что же… - наконец сказал я, вдохнув полной грудью потеплевший воздух – Теперь осталось отдаться на волю течению. Глядишь - оно нас к лету вынесет! А за ним… - улыбка сошла с моего лица – а за ним должна быть Лучшая Земля – с трудом договорил я.
«Неправда - горько вздохнул внутренний голос – за ним будет осень и зима. Снова бессмысленные поиски весны и лета». Как поется в песне? «Что такое осень – это небо. Плачущее небо под ногами…»
- Значит, если найдем лето, то найдем и Лучшую Землю?
Я покачал головой.
- Нет, не найдем. Не хочет она, чтобы люди ее находили.
- Как это не найдем?! - закричал Мася, вскакивая с места – Три месяца плыли, а теперь не найдем? Еще чуть-чуть и она покажется. Вот увидите!
Я пожал плечами и отвернулся, как он тогда, в первый день нашего знакомства. Жизнь вообще потеряла для меня всякий смысл: лучшая не лучшая, какая разница? Я до сих пор ничего не мог написать! Ничего серьезного, кроме какого-то судового журнала для десятилетних мальчишек! Вот уже месяц я писал его в большой тетради с твердой обложкой – Сережа принес. Они забегали теперь не часто, все-таки путешествие – одно, а школа – другое. И тогда, скучая по их радостным лицам, я доставал подаренную Серым ручку, и придумывал продолжение небесных приключений!
Совершенно неожиданно для себя я сделал открытие. Чем больше я фантазировал о плывущей крыше, тем больше понимал, что вновь могу заниматься любимым делом. Нет, это уже не был судовой журнал для игры. Это стало настоящим приключенческим рассказом, только не о роботах и пришельцах, не о драконах и магах, а о детях…
Я заканчивал работу над повестью «Хроники облакопроходцев» в тот день, когда Мася сообщил, что мы достигли второго ориентира. Герои моей повести стояли в последнем дне лета, понимая, что все было напрасно, никакой Лучшей Земли у истоков Небесного моря не существует.
- Есть, есть она! – Сережа и Мася заглядывали в тетрадь с двух сторон. Я так увлекся написанием, что не заметил, как они пришли.
- Увы, – вздохнул я – Вы ведь и сами видите – нет ее! Ошибался я.
- Наверное, вы сбились с курса – предположил Мася с хитрой улыбкой.
- Нет, не сбились – тихо сказал Сережа – Просто для капитана Крышевого она чуть дальше, чем мы думали. Да и крыша плывет слишком медленно! Капитан, помните, вы обещали нам рассказать, что увидите на Лучшей Земле? Пришло время открыть тайну!
- Там для меня есть новый стол – грустно ответил я – Листы сухой бумаги, ручки! Я всегда мечтал стать настоящим писателем, да все как-то не получается…
Сережа задумался и вдруг сказал:
- Вы почти у цели. У меня папа в издательстве работает. Я возьму наш судовой журнал и отдам ему. А он напечатает книжки! Только пусть конец у нее будет другой! – с этими словами он схватил мою писанину и выбежал. Я даже сказать ничего не успел.
- Вот, видите! Вы ее почти нашли! – торжественно воскликнул Мася.
Ох, если бы они понимали как все непросто. Ведь никто не возьмется печатать рассказы бездомного, живущего на крыше. Сколько «но» есть на этой Лучшей Земле, которую побежал искать ему капитан. Как бы только Сережке не влетело от отца, когда тот узнает, кто дал его сыну такой журнал. А то еще и совсем запретят ему из дома выходить – так и в гости забегать перестанет. Или хуже всего – родители в милицию позвонят. Тут и конец моему крышевому дозору. Но раз уж взялся играть, раз поверил в мечту, надо было идти до конца.
- Но как же вы? - спросил я у Маси – Путешествие подходит к концу, а вы так и не видите Лучшей Земли!
- Как это не видим? – возмутился мальчик все с той же задорной улыбкой – Сгущенка говорил: там не будет школы, учителей, дневников – ведь так? Это вы нам обещали!
Я печально кивнул, понимая, что обманул ребят.
- Так и есть! Мы ее нашли! Сегодня первый день летних каникул!
Вот оно что! Я невольно улыбнулся.
- Доплыли – радостно прошептал я.
Мася распахнул дверь и во все горло уже ломающимся голосом закричал: «Приплыли!» Оказалось, на крыше собралась вся команда. Они ликовали! Прыгали, что-то кричали! «Пчелки» взялся бросить якорь. Ребята затащили на крышу тяжелую ржавую железяку, к которой был привязан грязный лохматый канат. Один его конец обвязали вокруг трубы, а сам якорь спустили вниз вдоль стены. Кругом была беготня и как маленькие солнечные зайчики скакали улыбки. Только капитана не было видно среди довольных лиц. Он где-то там внизу изо всех своих десятилетних сил искал Лучшую Жизнь, не для себя…
- Причалили! – крикнул я, перекрывая вопли – А теперь все с корабля на землю, где нет школ и учителей! Вперед! Гулять, бегать, и быть счастливыми!
Крыша опустела. «Все-таки нашли!» - подумал я, поглаживая худую серую кошку. Я был все тем же, но что-то дрогнуло, что-то изменилось внутри. А может что-то поменялось и в самом мире? Я закрыл глаза, и прислушивался, вдруг раздадутся Сережкины шаги? Тогда я открою глаза, и, может быть, увижу на горизонте заветную сушу.

Август 2008 - март 2011-июнь 2012 Кемерово


 
АзазеллоДата: Четверг, 16.08.2012, 18:02 | Сообщение # 2

Гений
Сообщений: 1266
Награды: 9
Репутация: 6
Статус: Offline
Ну что сказать, Masta... проняло. А ведь и правда - хочется иногда взлететь. Прыгнуть - и упасть в небесные просторы. Стать ребенком - тем озорным неунывающим пацаном, что увлеченно мастерил лук "как у Большого Змея", плавал на плоту по озеру - "тропою Тома Сойера", искал клады - или хотя бы мечтал найти (пусть такой маленький - но настоящий)... Только гравитацию никто не отменял, и падать обычно получается на землю. И время идет вперед, как камень катится с горы - с ускорением. И если кто-нибудь, один из тысячи, находит свою Лучшую Землю - уже хорошо. Но до этой Лучшей люди часто не доходят: ломаются, рвутся, гаснут; становятся злыми, обиженными, бездушными. Теряют луч детской пытливости и беззаботности. Так, отвлекся.

А теперь, с твоего позволения...

Quote (Masta)
(день рожденье ведь не праздную) но точно знаю,

"рожденьЯ"; после "знаю" - двоеточие;
Quote (Masta)
Лампа излучала слабый желтый свет до тех пор намозоливший глаза

"...желтый свет, до такой степени...";
Quote (Masta)
Теперь, по прошествии стольких, лет меня никто не убедит в обратном

"...по прошествии стольких лет,..."
***
Пустые надежды выжигают душу,
А вместо полета -
Заплыв по болоту.
Неслышная песнь проводов
В журчаньи незлых холодов -
Вот все, что осталось послушать...

В жизни лишь страх - перед надеждой,
Жизнь пишет нас.
Сквозь линзы глаз
Пробьется лучик перемен -
Полет небесных каравелл
Вернет вдруг веру с силой прежней...

(просто вырвалось).

С уважением, Азазелло.


Как родился - не помню.
Как умру - не знаю.
 
Vitus_KLДата: Пятница, 17.08.2012, 14:26 | Сообщение # 3

Любитель
Сообщений: 18
Награды: 3
Репутация: 0
Статус: Offline
Прочел с интересом, необычная тема, интересное воплощение, написано грамотно и с "душой". А посему оставлю и пару замечаний (по первым абзацам, ибо не знаком с реакцией автора на критику)

В начале немного напрягает смешение прошлого и настоящего времен.: "Относились ко мне по-разному....", " еще молод"..., "Народ смотрел на меня поверхностно...", "А шалаш у меня и вправду знатный" и т.д. Затем привыкаешь, конечно, но нет-нет, да и резанет глаз.

"Лампа излучала слабый желтый свет до тех пор намозоливший глаза" - тяжеловатое построение, почему бы не заменить на "до того" или "настолько"

"А когда в коморке..." - правильно "каморке"

"Наверное, они были с другого двора. А может я их просто придумал? "... очень натянуто по смыслу.

"Не прихотливом" - надо одним словом

"- Тайно? – возмутился я – Это моя крыша! Я живу на ней уже одиннадцать лет!" - герой знает, сколько живет на крыше, но не знает своего возраста... Верится с трудом.

--------------------------------------------------------------------------------


Сообщение отредактировал Vitus_KL - Пятница, 17.08.2012, 14:39
 
LordДата: Воскресенье, 09.09.2012, 19:47 | Сообщение # 4

Мастер фиков XD
Сообщений: 861
Награды: 10
Репутация: 4
Статус: Offline
Оформите шапку по правилам.

Модератор раздела "С пером в руках за кружкой горячего кофе..."
Руководитель группы ВК.

 
Форум » С пером в руках за кружкой горячего кофе... » Ориджинал » Крыша плывет не спеша (Светлый рассказ о надежде)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

 

 

 
200
 

Какие книги вы читаете?
Всего ответов: 101
 





 
Поиск